Газлайтер. Том 5 (СИ)

Антонина Павловна же разрыдалась от счастья, а Лакомка, глядя на нее, покрутила пальцем у виска: мол, чего эта непонятная женщина опять ревет, зелье получилось же!

— Ура!!! — Степан с хлопком открывает бутылку шампанского, которой в его руке только что не было. Откуда материализовалась? Под креслом что ли прятал?

Ну и сразу устраиваем небольшое застолье. Немного выпиваем, много радуемся, также много желаем Антонине Павловне здоровья для ее дочки. Лакомка поднимает тост и заверяет, что Мария Федоровна полностью вылечится на следующий день после того, как пропьет лекарство. За это и пьем. Потом осоловевшая альва отводит учительницу в сторонку и что-то ей нашептывает, и всё это время Антонина не переставая смотрит на меня, а в конце шепотков ее глаза вообще округляются, как у совы.

Скоро мама со Степаном уезжают, а я поднимаюсь в кабинет дочитывать отчеты «Энергосинтеза». Вообще Кира в Москве потрудилась очень хорошо. Главное, что она нашла дипломированных ученых-фармацевтов, которые заинтересовались работой над аномальными зельями. Первый рецепт Лакомки уже пошел на изготовление. Скоро начнем продавать в аптеках лекарство от «коровьей смерти». Остальные же рецепты я решил пока придержать, мы и без этого привлечем внимание лекарственных магнатов-конкурентов.

— Даня, ты не сильно занят? — в дверях появляется Антонина Павловна. Лицо учительницы немного румяное от шампусика, верхние пуговицы блузки расстегнуты. Женщине явно жарковато в помещении.

— Что-то хотели? — встаю из-за стола и потягиваюсь, а то засиделся.

— Лакомка мне рассказала, что именно за волшебное лекарство она с тобой создала, — учительница подходит ближе и смотрит вопрошающе. — Даня, ты действительно хочешь отдать это бесценное зелье Маше? Оно ведь может сделать тебя намного сильнее, а мы с Машей… мы ведь никто для тебя.

— Вы моя любимая учительница, — спокойно отвечаю, взяв женщину за руку. — И вы не должны страдать.

Она молчит несколько секунд.

— Спасибо, — смаргивает Антонина слезы и обнимает меня, крепко прижавшись. — Спасибо тебе, Даня, за всё…

Я отвечаю на объятие.

— Пустяки, Антонина Павловна. Всегда обращайтесь.

Неожиданно ее губы касаются моей шеи. Сразу же женщина, испугавшись своего порыва, отшатывается. Но я не отпускаю ее — молча продолжаю держать и гладить по спине. Тогда Антонина, помешкав, покорно опускает голову мне на плечо и вздыхает протяжно, с облегчением, будто только сейчас с ее женских плеч сняли тяжкий груз.

— О! — в открытых дверях за порогом возникает Лакомка и, увидев нас обнимающихся, задорно улыбается. — У вас опять кулдагебра? Я тоже хочу поучиться!

— Не сегодня, — я, не отпуская Антонину Павловну, подаюсь вперед и толкаю дверь.