Газлайтер. Том 5 (СИ)

— Эти «Юные русичи» — хороший ход, — важно кивает Расул Калыйр. — Название только не совсем подходящее, лучше было бы — «Юные батыры». Предложи Даниле, он ведь у вас главный.

Переглянувшись с Адией, Гриша сдерживает улыбку.

— Я предложу, но, думаю, уже поздно.

— Ну и ладно, — не расстраивается глава рода. — Это неважно. Главное, что ты, сын, будешь сражаться и добывать мясо в род, как настоящий батыр.

От отцовской похвальбы Гриша выпрямляется, а Адия с гордостью смотрит на своего жениха. Но Гришка не забывает про невесту и замечает:

— Мы вместе с Адией будем сражаться, отец.

— Ты — мужчина и тебе решать, — Расул не в восторге от того, что женщина появится на поле боя. Он вздыхает. — Знаешь, сын, раньше я боялся, что будовичи не примут тебя как своего. Мы с матерью дали тебе русское имя и с детства пытались приобщить к русской культуре. Я рад, что здесь у тебя появились друзья. Но прошу тебя только об одном: не забывай свои корни. Не забывай кто ты есть, — он сводит вместе тонкие черные брови. — Мы, казахи, всегда бережем своих женщин. И ты тоже береги свою.

Гриша снова переглядывается с улыбнувшейся Адией, затем кладет свою руку поверх ее ладони на подлокотнике.

— Обязательно буду беречь, отец. И знаешь, пап, русские не сильно от нас отличается. Данила постоянно говорит умные вещи почти такие же, как ты. Обертка другая, но содержимое то же самое.

— Похоже, твой друг тоже настоящий батыр, — кивает Расул.

— Кстати, а когда мы вылечим Марию Федоровну? — спрашиваю я о девочке. Одновременно уплетаю шарлотки Антонины Павловны. Запеченные яблоки прямо тают во рту. Мм, офигенно. — На деревьях уже появились первые почки.

Антонина Павловна убежала пораньше на работу. И сейчас мы с Лакомкой сидим вдвоем в столовой и уминаем выпечку самой лучшей учительницы на свете.

Я лишь фыркаю. Сколько не допытывался до Лакомки, так и не смог выяснить, что значит это слово. На мои расспросы альва лишь игриво улыбалась.

Делать мне больше нечего, кроме как тратить энергию на всякие пустяки. Обойдусь без этого знания.

— Нет, успеваю, — отмахиваюсь, уминая очередной кусок яблочного пирога. — А будешь меня подстрекать, я, правда, залезу в твои мысли и перемешаю их так, — беру треугольный кусок и угрожающе нацеливаю на девушку, — что ты будешь считать себя киской, ходить на четвереньках и мурчать.

Наш интересный разговор прерывает звонок постового. Он докладывает о прибытии посыльного от князя Великопермсого. Я велю отвести его в мой кабинет и сам поднимаюсь туда.

Весточку от Великопермского я уже давно жду. Вроде и поводов сильных нет, но чувствую, что князь мной заинтересовался. На это намекали и Соколовы, кстати.