Гаур

Неужели забыла? — сознание пьянеет от бархатного баритона над ухом, и я чувствую, как становлюсь влажной в том самом укромном месте, куда постепенно пробираются его неугомонные пальцы. Вдох-выдох и они уже там. Накрыли женское естество и чувственно поглаживают половые губы, растирая влагу по всей длине складочек до самой чувствительной вершинки. И я уже не сопротивляюсь. Этому невозможно противостоять. Растворяюсь в его ласке. Тело податливо выгибается под властью его наглой ладони. Чертов засранец! Так нельзя! Веду себя, словно безвольная кукла. Бёдра под ним призывно раздвигаются шире и он, самодовольный наглец, ухмыляется, пристально глядя мне в глаза, продолжает терзать возбужденную плоть, доводя меня до обморочного состояния.

— И я слишком голоден, чтобы вот так просто взять и уснуть, — склоняется к моему приоткрытому, жадно дышащему рту, чтобы протяжным, невыносимо легким и медленным движением пройтись по губам от края до края горячим и расслабленным языком.

«Чтоб тебя!» — гневная мысль так и не посмела слететь с моих уст, застряла где-то в груди, под горлом, как только наглец отстранился и не позволил насладиться поцелуем. Его тяжёлое тело сместилось немного ниже, чтобы поймать ртом сквозь трикотажную ткань изнывающий по ласке острый сосок. Слишком чувствительный. Слишком притягательный для него. В памяти тут же ожили ощущения, которые Артём дарил мне в джипе под шелест высоких камышей, что до сих пор хранят наш жаркий секрет, и шёпот океанских волн, разбивающихся о скалы. В тот миг даже ветер затих, чтобы не вспугнуть хрупкие, распустившиеся чувства между мужчиной и женщиной.

— А-а-а-ртём… — будто в горячке, с наслаждением прошептала его имя, как только пара фалангов погрузилась в меня.

— Хочешь, я остановлюсь? — опалил дыханием грудь и застыл на пару секунд, ожидая ответ.

Я лишь покачала отрицательно головой, мельком взглянув из под ресниц на расплывающуюся люстру на потолке. Мне хочется освободить руки и обнять его сильную шею и широкие плечи, дойти до края вместе с ним, почувствовать в себе: напористого, безумного и одновременно нежного, ласкового. Взорваться фейерверком ощущений. Кончить, черт возьми так, как я ещё никогда и ни с кем не кончала до него. Получить свою максимальную дозу головокружительного счастья и уснуть у под тёплым и надёжным мужским крылом.

— Как мне тебя лучше проучить? — неожиданно спрашивает явно себя. Не меня. Затем возвращается к соску и проводит по нему длинным движением языка через свою фирменную «Gucci». У меня в висках снова зашкалил пульс, как только его зубы сомкнулись на чувствительной бусинке и, прикусив вместе с футболкой, оттянули вверх, следом отпуская.

— О, Боже… — прозвучало сдавленно из моих уст. — Какой же ты мелочный сукин сын.