Криминальные гастроли

Я сегодня допросил Большова и его прораба. От самого предпринимателя – толку никакого. А вот его подчиненный – молодец. Он много чего запомнил. По его показаниям был составлен словесный портрет отца Селивания и его матушки, а также их фотороботы. Как зовут матушку, никто, правда, не знает – матушка и матушка. И еще. Этот прораб, Васильков, запомнил номер машины, на которой прибыли эти двое на стройку. Я сделал запрос и узнал, что эта красненькая «Нива» зарегистрирована в Москве и принадлежит некоему гражданину Корякину – инвалиду. Живет он один, и ему лет за шестьдесят пять. Гаража нет, и машина все время стоит во дворе дома, а дом находится в Центральном районе Москвы. А теперь угадай, как называется улица, на которой находится этот дом?

– Не говори загадками, Лев Иванович, – нахмурился Крячко, уже смутно подозревая, каким будет ответ. – Выкладывай все, что знаешь.

– На улице Ленивка. Я уже даже номер дома уточнил по твоему списку, что ты оставил на столе, и он совпал с данными ГАИ. То есть твоя свидетельница Винокурова, которая общалась со щенячьей аферисткой, живет в том же доме, что и владелец «Нивы» гражданин Корякин. Разумеешь?

– Разумею, – кивнул Крячко. – Мне Винокурова пока не звонила, хотя я их сыну свои данные и оставлял. Время уже вечернее, пора бы ей уже позвонить.

– Позвонит, – кивнул Гуров. – А нет, так мы ее сюда в понедельник пригласим. И вот что еще интересно. Уже готовы фотороботы подозреваемых, которые слепили наши специалисты со слов прораба Василькова и профессионального нищего, который кормится у храма иконы Божьей Матери «Утоли моя печали» – Беломорканала.

– Это у него фамилия такая запоминающаяся? – изумился Крячко. – Попрошайка-то каким боком вылез?

– Нет, фамилия у него Неешхлебов, а Беломорканал, стало быть, кличка. Сиделец он бывший, оттого и при кличке, – пояснил Гуров. – Ему, видишь ли, привалило неожиданное счастье. Добрые самаритяне одарили его аж тремя тысячами долларов, представляешь? И он на радостях поделился с этими самыми самаритянами новостью о своем благодетеле – отце Викентии. Будешь угадывать, какая новость?

– Не буду, – махнул рукой Крячко. – Тут и без «угадай» все ясно. И что там с портретиками?

– А то, что, по словам Василькова, лжесвященник очень уж ликом похож на мощь и силу русского писательства – Льва Толстого. А вот Неешхлебов описывает подателя милостыни совсем даже без бороды и без усов. Но вот рост и комплекция в обоих случаях совпадают. Рост, значит, средний, примерно сто семьдесят сантиметров, телосложение тоже среднее, подтянутый, без разных там животиков и прочих примет. Согласись, что редко встретишь нынче батюшек, которые следят за своим весом и фигурой. Так и это еще не все! – Гуров поднял указательный палец вверх.