Гастролер

Фарцовщиками в народе прозвали мелких скупщиков иностранной валюты. Само слово это произошло как производное от английского «for sale», что, в свою очередь, шло от вызубренного даже не владеющими английским языком вопроса: «Have you anything for sale?», то есть: «У вас есть что-нибудь на продажу?»

Я уже давно приглядывался к этим суетливым юнцам, но до поры и сам не понимал, с чего это они вызывают у меня такой интерес. Да скоро понял…

По тротуару энергичным шагом ко мне приближался Егор Нестеренко. Я даже издалека залюбовался его статной высокой фигурой и вдруг поймал себя на мысли, что мне лестна дружба с этим ученым, доктором наук, недавно получившим профессорскую должность в Московском университете. Нестеренко шел от «Пушкинской лавки», торжественно неся в авоське тяжелую стопку книг."

"— Вот, оставили пятитомник Спенсера, дореволюционное издание! — сказал он довольно, но, взглянув в равнодушное лицо Медведя, поспешно добавил: — Хотя тебе что Спенсер, что речь Хрущева на двадцатом съезде КПСС все одно… Понимаю, брат, и не осуждаю! Но и одобрить не могу. Читать никому не вредно. Даже вору в законе.

Мы сели в «Волгу», но никуда не поехали.

— Видно, давно ты не сидел, Гера, — пошутил Нестеренко. — Сейчас в советских тюрьмах, говорят, даже Достоевского заключенным стали выдавать. Вся «сидящая страна» в чтение ударилась. Умничают все… И не поймешь, чего от народа хотят. Совсем запутали народ. Хрущев, слыхал, обещает через двадцать лет коммунизм построить. Вот и потчуют даже зэков различной заумной литературой, сами не зная, как выковать нового советского человека… Я тебе зубы-то не заговорил?

— Нет, у меня же они крепкие, — так же отшутился я. — Я не то что давно не сидел, но вот даже давненько не прохаживался по улице Горького, — пробурчал Медведь, раздумчиво посматривая по сторонам. — Ишь какая бойкая жизнь кругом! Чую, капуста по рукам ходит, как блины в Масленицу.

— Завидуешь?

— Да вроде нет. Но вижу, что прогресс идет намного шустрее, чем во времена нашей с тобой молодости. С войны всего-то пятнадцать лет минуло, а, смотри-ка, уже люди совсем другие по улицам ходят. Разодетые, сытые, довольные… Видно, хоть им товарищ Хрущев мозги-то и промывает изо всех сил и зовет коммунизм строить, но они-то не больно спешат на коммунистические стройки… Ты погляди — все в заграничных шмотках, а кто не в импорте, тот с таким голодным выражением на роже смотрит пижонам вслед…

Нестеренко внимательно посмотрел мне в глаза.

— Вот и ты расфилософствовался! Да, брат, сегодня не учебник истпарта — орудие победившего в войне народа, а доллар, фунт, марка и франк.