Гарпия с пропеллером

У меня от потрясения просто парализовало язык, наверное, у остальных тоже.

– Ясно? – повысил голос летчик.

– Да, – раздался неровный гул."

"– Прекрасно, – кивнул командир, – тогда желаю хорошего полета, мы тут для того, чтобы вам угодить. Кстати, имейте в виду, в Шереметьеве отличный контроль, вас детально изучили, и нам точно известно, что ни оружия, ни взрывчатки ни у кого нет. И помните: у меня топор, у Сереги ножик, а у Ивана Павловича всего-навсего кулаки, но мало никому не покажется, потому что он почти двести кило тянет, ему кресло по спецзаказу делали.

После этого заявления он с чувством выполненного долга исчез за дверью кабины пилотов, а я не рискнула попросить коньяку и весь полет, тихо вздрагивая, просидела в кресле. Надеюсь, на обратном пути командир корабля будет вменяемым и не станет носиться по салону, размахивая ледорубом или монтировкой.

Между Бонном и Москвой разница во времени составляет два часа, была суббота, а Клаус Рихт, как я и рассчитывала, мирно вкушал кофеек в гостиной, украшенной старомодными бюргерскими кружевными занавесками. Услыхав, что я от Гарика, Клаус мигом расплылся в улыбке, усадил меня за стол.

– О, какой приятный сюрприз, – засуетился он, – друзья Игорька – мои друзья. Как он там? Давно не звонил.

Поскольку мое пребывание в Германии было сильно ограничено, я решила не вести подготовительный разговор и сразу ляпнула:

– Плохо.

– Что случилось? – испугался Клаус. – Он здоров?

– Физически да.

Рихт с облегчением вздохнул:

– Знаете, моя мать и Елена, матушка Игоря, скончались от рака. Правда, говорят, что онкология не передается по наследству, но все равно страшно. Игорь такой беспечный! Сколько раз я твердил ему: «Сходи к врачу». Нет, только отмахивается! Времени, говорит, нет, ну как можно так наплевательски к себе относиться!

Я молча слушала Клауса. Русский человек, выросший в Германии, – это уже немец. Да никому из россиян не придет в голову отправиться к доктору до того, как болезнь наступит сапогом на горло. Во всяком случае, среди моих знакомых москвичей нет людей, регулярно бегающих на профилактические осмотры, чтобы услышать: «Вы практически здоровы».

Вот французы раз в полгода посещают врачей. Западные люди, приученные считать свои деньги, хорошо знают: дешевле выйдет задушить недуг в зародыше, чем потом лечиться от хронического заболевания, отдавая большую часть зарплаты на лекарства.

– Слава богу, – тарахтел Клаус, пододвигая ко мне корзиночку с бисквитами, – он здоров.

Я осторожно взяла маленькую, невесомую булочку и сунула ее в рот, нет, российский хлеб намного вкусней, немецкий, как, впрочем, и французский, сильно смахивает на мыло. Откусываешь кусок, жуешь и понимаешь, что аппетитная сайка растворилась, глотать-то нечего.