Гарольд Дурсль

Гарри решил, что это согласие прийти, но не сегодня. Завтра, максимально - послезавтра. Проводить Драко к слизеринской гостиной не удалось. Только до начала лестницы в подземелья.

Гермиона предсказуемо нашлась в кресле у камина. Она просверлила Гарри осуждающим взглядом и указала на часы. Комендантский час наступил полчаса назад. Гарри очаровательно смутился - то есть развел руками и скривился в, как он надеялся, покаянной улыбке. Грейнджер не повелась, как ни крути, но таких раскаяний она видела по сто раз на дню. Ее чувство долга можно было усыпить только пробудив научный интерес. Пробуждать стоило резко. Поэтому Гарри таинственно огляделся по сторонам и шепнул на грани слышимости:

- Гермиона, что ты слышала о… эм… подарках смерти?

Грейнджер выразительно покрутила пальцем у виска:

- Дарах, Поттер, а не подарках. Имей уважение к древней легенде. Найти экземпляр почитать?

- Лучше пересказать, - смирено попросил Гарри. - И лучше коротко. В паре слов.

- В паре? Сам напросился. - Гермиона грозно уперла руки в бока. - Три брата встретили смерть, и она подарила каждому по вещи: мантия, которая позволяет владельцу быть невидимым, камень, способный воскрешать мертвых, и волшебную палочку, о которой я ничего не поняла. Тут и сказочке конец, а кто слушал - молодец. В спальню, Поттер, а не то сниму пару баллов.

- А имя братьев? - железо Гарри ковал даже с лестницы, на которую его успела втолкнуть Грейнджер. Пока она соглашалась рассказать хоть что-то кроме списка рекомендуемой литературы.

- Перевеллы. Игнатиус, Антиох и Кадм. Имена явно мифические.

- Совершенно с тобой согласен, - заявил Гарри, но в уме мелькнуло, что чистокровные волшебники так не считают. Поэтому в спальне он подсел к Невиллу. Лонгботом на слова «Дары смерти» среагировал предсказуемо. Он тут же вспомнил о мантии, постучал себя по лбу и загорелся желанием немедленно рассказать все Сайфу. Гарри махнул рукой и полез в кровать - с подушки грозно скалились недописанное эссе и незаконченные расчеты по астрономии.

Спать в последнее время Гарри не торопился. Во сне оживлялось то неведомое, что заменило приятного и родного Тома. Оно тщательно перерывало воспоминания, бродила по самым темным закоулкам сознания и молчало. Пугаться неприятному вниманию Гарри перестал, но и спешить на принудительный осмотр не торопился. Засыпал, лишь практически падая с ног.

Нотт исчезал с пугающей непредсказуемостью. Вот он мирно жует, вперив в пространство мечтательный взгляд, а вот на его месте болтается лишь смятая салфетка. И хмурнел с каждым днем. Один раз Гарри успел проследить за ним до Выручай-комнаты, где он и исчез. Пришлось просидеть в углу, накрывшись мантией-невидимкой около часу, пока угрюмый Теодор вновь не вылез на белый свет.