Гарольд Дурсль

Постепенно громкость разговора снижалась, а непрерывный поток информации свелся к отдельным репликам:

- … а там с неопределенной второй переменной магического потока! Представляешь?

- Поворачиваю кисть и одновременно разгибаю локоть, а он мне: «Мистер Лейстрейндж, почему мизинец оттопырен?». Козззел.

Люциус дождался последней фразы и допил свой единственный бокал вина.

- Гарри, ты хотел узнать о нашем положении?

Гарри закивал, старательно заглатывая кусок торта. Люциус протянул ему салфетку и сухо изложил факты. Реальных бойцов у них было с полсотни. Остальные сочувствующие ограничились невнятными обещаниями помочь, денежными взносами, поставкой сведений из Министерства, аврората и… - тут Люциус сделал значительную паузу и пригнулся, переходя на конфиденциальный шепот - не очень близкого, но все же окружения лорда. Правда, у них в запасе пара стай оборотней и с десяток вампиров, но это чепуха. Вампиры толком ничего не обещали и могут просто повернуться и уйти, когда наиграются. Оборотни обладают слишком слабым магическим потенциалом, к тому же, если бой придется на полнолуние, то будут либо слабее новорожденных щенков, либо опасны для всех. Ровесники Люциуса обзавелись семьями и не горят желанием подставляться под заклинания, ровесники лорда предпочитают травить байки у камина - не на кого и ставить. За спиной Гарри раздался взрыв здорового хохота, и он невольно обернулся на шум. С десяток крепких парней в одинаковых шарфиках гриффиндорской расцветки дружно чокались высокими бокалами пива и орали речевки. Гарри засмотрелся на умеренно агрессивную компанию и пропустил последние слова Люциуса. Зато поймал намек на идею. Очередная рифмованная строчка о том, как кто-то порвет кого-то, заставила Гарри расплыться в улыбке.

- Мистер Малфой, а почему вы не принимаете в расчет молодежь? Масса энергии, недостаток разума, непреодолимое желание быть, как все. И лезть именно туда, куда запретили.

Люциус на мгновение оторопел, но быстро пришел в себя. И негодующе взвился.

- Гарри! Они же дети!

Драко отставил стакан колы и окинул отца слишком внимательным взглядом.

- Интересно, как ты разграничил. Они дети, а мы уже нет? - В его голосе появился противный французский акцент с произношением в нос и сильным грассированием. - Несколько цинично, не так ли, папА?

Люциус замер все с тем же «взрослым» возмущением на лице. Затем еще раз взглянул на компанию в красно-золотых цветах, они как раз начали задираться к молодому человеку в больших очках и джемпере с ромбами. Послушав ругательства, он опять обернулся к Гарри. Намеренно игнорируя слова сына.