Гарольд Дурсль

Ослепленный хлынувшим внутрь потоком яркого утреннего света, он щурился, высматривая, как бы поудобней кинуться на первую жертву, когда услышал знакомый недовольный голос.

- На полдня оставил вас без присмотра и что? Что, я спрашиваю? Знаете, что с вами теперь сделают?

Гарри прыгнул вперед, цапнул ошеломленного Драко в объятия и заткнул поток его недовольства поцелуем. Блез восхищенно свистнул, но орать не стал. Слишком устал за ночь. Гарри оторвался от Драко и немедленно ощупал его плечи.

- Кто тебя держал? Я ему голову оторву.

- Вот он, Поттер, во всей красе! - Драко смущенно покраснел, но выворачиваться из рук Гарри не спешил. - Нет бы спросить, где я был и что случилось.

- Я и спрашиваю, - Гарри млел от счастья. Драко только что перед всеми признал, что у них появились отношения. Теперь он может открыто держать его за руку и даже целовать. Замечтавшись, он пропустил начало эмоциональной речи Драко и очнулся лишь спустя несколько слов.

- … Он страшный! Лысый, сморщенный и красный, как флобберчервь. И весь в слюнях. Это не Малфой!

- Кто? - Гарри вытаращил глаза.

Сайф бросил ему укоризненный взгляд и поспешил загладить промах.

- Нет, - с тем же возмущением воскликнул Драко. - Но пусть они не думают, что пара белых волосинок доказывает его родство мне.

- Кто они? - опять удивился Гарри.

- Целители! Я же сказал. Поттер, ты меня не слушал? - Драко выдернул руку из хватки Гарри и шлепнул его по затылку. - Мне показывали типа моего новорожденного брата. А он и не брат мне вовсе. Страшный… - он опять начал рассказывать об уродстве новорожденного. Проходивший рядом служитель услышал его слова и рассмеялся. Отвеселившись, многодетный отец пояснил, что в первые дни все младенцы выглядят достаточно пугающе, но потом становятся удивительно хорошенькими. И что Драко еще полюбит братишку. Драко скептически похмыкал, но оспаривать утверждения опытного папаши не стал. Только пробурчал, что все равно напишет отцу всю правду.

За ночную вылазку им предсказуемо попало. Но физические методы воздействия наставники заменили психологическими истязаниями. Гарри полтора часа писал сочинение на тему, что он должен был сделать, почему не сделал, почему растерялся и что за это заслуживает. А потом еще три часа смахивал пыль с древних манускриптов. И все под бесконечные нотации наставника. Хотя их он не слышал. Дожидался окончания выговора, чтобы задать вопросы. Много вопросов. И среди них единственный важный: почему его не учат боевой магии?

Тишины в кабинете никогда не было: потрескивали и позвякивали древние артефакты, устало шуршали страницами и скрипели кожаными переплетами стреноженные магией манускрипты, похрапывали портреты прежних директоров. Привычный шум не мешал, наоборот - успокаивал и настраивал на рабочий ритм.