Гарем на шагоходе. Том 4

Волк, пусть она и твоего змея подушит? Девочке нужна практика!

Я заметил, что у Ди-Ди щеки покраснели.

Похоже, к отвязным разговорам она не привыкла. Не удивительно, ведь эта девушка целыми днями возится с машинами. Ей совсем не до людей.

— Кармилла, придержи язык, — сказал я.

— Ох, милый, не будь ханжой, здесь все свои. Мы же одна большая дружная семья. И ты, дорогая, — она посмотрела на механика, — тоже располагайся, выбирай каюту.

— Да я же просто ремонтом занимаюсь… — тут же попятилась Ди-Ди.

— Конечно, — легко согласилась вампирша. — Но ремонта здесь столько, что лучше сразу переезжай.

— Ну, вообще, так действительно будет удобнее, — задумалась механик. — Если капитан не возражает, я бы могла пока обосноваться здесь — на время починки, разумеется."

"И она посмотрела на меня большими янтарными глазами.

Меня слегка бросило в жар, но лицо осталось каменным.

Я просто коротко кивнул.

— Кити-кити, ура! — запрыгала Сэша. — У нас будет на одну сестренку больше! — и она кинулась обниматься с Ди-Ди, та опешила, но вежливо похлопала мурлыкающую ангорийку по спине. — Я тебе сейчас все покажу! У нас тут столько интересного! Сад, где сидела Розочка, пока была цветочком! Коридоры, где плавали аллиготы! Крыша, по которой стреляла нехорошая птичка! И много-много другого!

Сэша схватила механика за руку и потащила прочь из кают-компании. Вигт и Хики полетели следом, а Вайлет проводила всех изучающим взглядом.

— Вероятность получения психологической травмы 78 процентов, — сообщила она.

— У кого? — проворчал я. — У механика или у меня?

— Конечно, не у тебя, милый, — перебила Кармилла. — Ты их и так уже все собрал.

Я развернулся к ней с досадой, но тут же вернул полную холодность лицу.

— А ты, милая, должна мне объяснить еще кое-что. В полицейском участке мне попалось вот это.

Вытащив свернутый пополам лист, я припечатал его к столешнице.

Центральное место занимало фото с лицом Кармиллы, а под ним красным светящимся шрифтом было написано «Разыскивается!», дальше шел перечень предполагаемых преступлений — от простого ограбления до взятия Волота на абордаж.

Внизу значилась награда.

Как только Кармилла заметила цифру, ее лицо исказилось.

Белые волосы резко дернулись вверх, как разъяренные змеи. Она подняла листовку, сжала края смуглыми пальцами и наклонилась ближе, чтобы вчитаться. На моих глазах ужас сменился возмущением.

— Они издеваются⁈ — резко выдохнула она. — Десять гриндольфов? Это все, чего я стою? Десять сраных гриндольфов⁈ За бывшего главу банды вольников⁈ За лучшего штурмана на этом гребаном континенте⁈

Ее волосы шевелились все быстрее, будто собирались схватить первый подвернувшийся предмет и швырнуть его о стену.

— Это оскорбление! Это унижение! — она встала с кресла, размахивая листовкой.