Гарем без проблем

– Вы все смотрели ему в рот, у вас своей жизни не было, все в тени Сашки! – Теперь Ленка уже кричала. – А я теперь буду жить, как сама хочу! И уйди от меня, не желаю больше тебя видеть!

Ребенок проснулся и тихонько запищал. Ленка круто развернула коляску и ушла. С тех пор Павел больше ее не видел.

А потом в старой куртке нашел пачку фотографий – оттуда, из разоренной Сашкиной квартиры. Долго перебирал их и рассматривал с болью в сердце – жалко было своего самого близкого и теперь уже единственного друга. И обнаружил среди остальных снимок, что заново перевернул всю его жизнь. На снимке был изображен Виктор Серебров, почти такой же, как сейчас – важный, с твердым взглядом, который теперь уже не назывался комсомольским, все это ушло в прошлое. А взгляд остался.

Павел долго смотрел на фотографию, пока до него не дошла страшная правда – Виктор, а не какой-то водила повинен в смерти его лучшего друга Сашки Каменского.

Он не мог понять и принять случившееся. Как же так? Ведь они дружили с первого курса института! Ведь они втроем пережили так много… Те страшные дни и ночи в тайге…

За что, за что он так ненавидел Сашку? Неужели все дело в этом мифическом наследстве?..

И он, Павел, ничего не сможет сделать. В милиции его не примут – он же не родственник. Не может же он пойти к Ленке и показывать ей фотографию – она просто не станет его слушать. Тетка немолода, для чего рвать ей душу, она так рада, что Ленка позволяет ей видеться с ребенком, а если Павел начнет высказывать подозрения, Ленка прекратит всяческие отношения с Ириной Анатольевной.

Ленка ему все равно не поверит, скажет, что он все выдумал из зависти, что сам хотел на ней жениться. И он решил промолчать.

С тех пор, а вовсе не тогда, когда убили Сашку, кончилась настоящая жизнь у Павла. Тайна давила его и наконец полностью выжгла душу.

С виду никто бы не догадался. Он открыл свое дело, стал преуспевающим бизнесменом. Только всегда был одинок, не заводил ни семьи, ни друзей, жил в большой квартире с собакой. И берег марку. «Розовый Реюньон».

А вот теперь ее украли.

Маркиз едва заметно пошевелился за ширмой, прошло уже минут десять, а эти двое молчат. Время-то идет, еще придет врач или сестричка, и разговора не получится.

Как бы в ответ на его мысленный призыв больной открыл глаза и заговорил как бы нехотя:

– Да с чего ты взял, что я ее украл? Зачем она мне понадобилась через столько лет?

– И снова ты держишь меня за полного идиота, – зло усмехнулся Звягинцев, – я ведь получил письмо из Швейцарии, где черным по белому сказано, что Сычев умер. Долгонько протянул на тамошних лекарствах.

Леня Маркиз отложил в памяти фамилию Сычев – так, на всякий случай.