Гардемарин (СИ)

Прогремело несколько взрывов, сполохи огня и вонючий дым от чёрного пороха закрыли палубу корабля, больше не мешкая ни секунды, я толкнул стоявших передо мной мушкетёров к лестницам.

— Montjoie! Saint Denis! — над палубой галеона прогремел слитный крик из десятков глоток. Толпа подхватила меня, и я стал невольным участником атаки.

Не прошло и нескольких секунд, как всё моё войско было на главной палубе. Филипп прокричал команду, и с десяток канониров бросились к пушкам. Перерезав тросы откатной системы, артиллеристы практически мгновенно развернули пушки.

— Заряжено! — обе команды сообщили о готовности орудий к стрельбе одновременно. Нам не потребовалось терять время на заряжение орудий, как и та пушка, из которой стрелял я, они были готовы к бою. Развернув и уперев орудия к борту надстройки, канониры готовы были стрелять. «Хоть бы там картечь была!», мысленно взмолился я!

— Огонь! — прохрипел я вдруг севшим голосом, но меня услышали. Два выстрела из пушек и залп из мушкетов и пистолетов слились в один громкий «Бум!», и без команды, вся наша толпа (строем я назвать этот разношёрстный сброд не возьмусь) бросилась в атаку, перепрыгивая через тела убитых, раненых, обломки рангоута и тлеющего такелажа. Лавина французских моряков смела ошеломлённых и оглушенных пиратов на первой линии и уже вскоре прижала противника к кормовой надстройке. Я нёсся вместе со всеми, обнажив саблю и держа в руке заряженный пистолет.

Дальше всё было как в тумане. Я выстрелил в пирата, который проткнул багром одного из наших мушкетёров и дальше орудовал только саблей.

Прав был Филипп, удобная штука, эта абордажная сабля! В тесноте рукопашной схватки, даже ей было особо не размахнуться. В основном я колол. Много и куда попало. Вот наш матрос схватился с пиратом, и я, проскочив под его рукой, втыкаю кончик сабли в бедро противника и тут же получаю болезненный порез по предплечью ножом, удар которого предназначался как раз тому матросу, которого я спас. Едва не выронив свой клинок, отскочив назад, я выбираю себе другого противника, а матрос добивает подранка. Ага, вот очередной противник Филиппа, он повёрнут ко мне боком — укол в печень и снова назад! Я старался не вступать в прямую схватку со здоровыми мужиками, действуя наскоками и практикуя удары «исподтишка».

Вскоре пираты пришли в себя от неожиданной атаки. На нас начали напирать развернувшиеся враги, которые только что собирались добивать держащих на корме оборону французов. Стало гораздо труднее, то один, то другой моряк или мушкетёр падали на палубу, поймав в своё тело несколько сантиметров стали или пулю из пистолета.