Кухтеринские бриллианты. Шаманова гарь

В голосе Гайдамачихи, в худой сгорбленной фигуре ее было столько усталости и безысходной тоски, что Димке вдруг стало жалко старуху. Он прикладом ружья толкнул Сергея и скосил глаза в сторону деревни — пошли, дескать, домой. Но Сергей, как будто не поняв намека, спросил Гайдамачиху:

— Бабушка, за что колчаковцы вас чуть не убили?

— Перед своей погибелью они всех готовы были поубивать. Бешеными собаками на людей бросались, — равнодушно проговорила Гайдамачиха и посмотрела на Димку, — Спасибо вот его деду Савелию, уже, можно сказать, мертвую меня из проруби вызволил.

Сергей чуть было не спросил о кухтеринских бриллиантах, но не осмелился и вместо этого сказал:

— Они, наверное, богатство у вас хотели отнять…

— О моем богатстве злые люди только брешут. Вскорости после смерти супруга Петра Григорьевича ограбил меня свой же работник по прозвищу Цыган, обобрал, как молоденькую липочку. Чуть не нагишом оставил, — Гайдамачиха пошамкала губами, словно собиралась заплакать. — И Петра Григорьевича, царство ему небесное, Цыган-кровопивец, можно сказать, в могилу свел. Ограбил разбойник богатый купеческий обоз, а вину за преступление на Петра Григорьевича свалил. Не вынес тот обвинения, заболел душевной болезнью и через несколько дён на моих глазах скончался, хотя силы он был неимоверной.

— Это на кладбище, рядом с памятником партизанам, его могила. Плита еще там каменная на ней? — не отставал Сергей.

— Да, милый, да… Вот только на каменную плиту супругу, на могилку и хватило моих денег. Косточки Петра Григорьевича, наверное, уж сгнили, а плита все сохраняется. И вечно будет сохраняться памятью о скончавшемся.

— А куда Цыган после революции делся?

— Кто ж его, аспида, знает. Должно быть, или колчаковцы, или красные прикончили его. Он и тех и других грабил.

— А сколько бы сейчас лет Цыгану было? — вопросы из Сергея так и сыпались. — Мог бы он до теперешних дней дожить?

— Одногодок мой был. Теперь уж, поди, помер.

Гайдамачиха по-старчески тяжело поднялась.

— Бабушка, я еще хочу спросить… — заторопился Сергей.

— Некогда мне, миленький, некогда. Да и не люблю о жуликах рассказывать. О грабителях да убийцах ты лучше своего брата Антошу поспрашивай. Он в милиции служит, больше моего знает страшных рассказов.

— Говорят, вы очень красивой в молодости были, — стараясь любыми путями продолжить разговор, с нескрываемой лестью сказал Сергей.

— Даже не верится, — невпопад бухнул Димка.

Лицо Гайдамачихи болезненно сморщилось, она повернулась к Димке и грустно проговорила:

— Старость, миленький, никого не красит…

Старуха тихонько подошла к самому озеру, с большим трудом нагнувшись, зачерпнула пригоршню воды и поднесла ее к губам, словно поцеловала.