Кухтеринские бриллианты. Шаманова гарь

— Заезжайте поглядите. — Бирюков чуть подумал и вернулся к прерванному разговору: — Так вот, корреспондент несколько не так о мотоцикле рассказывает.

— У него что, память девичья?! — возмутился Птицын. — Пойдемте в редакцию, разберемся.

— Сейчас мы его сюда пригласим, — сказал подполковник, снимая телефонную трубку.

Фотокорреспондент появился быстро. С неизменным фотоаппаратом через плечо, он робко вошел в кабинет, поздоровался.

— Здорово, друг! — с ходу наплыл на него Птицын. — Ты чего это уголовному розыску бочку на меня катишь?…

— Какую бочку? — корреспондент поправил очки, придерживая фотоаппарат, сел на краешек стула. — Ничего я на вас не качу.

— Я говорил, чтобы карточку в газете не печатал?

— Вы же сказали, что выиграли мотоцикл…

— По трехпроцентному займу, да?

— Ну, по трехпроцентному.

— Кто же по нему выигрывает мотоциклы, человек ты — два уха!

— Я думал, вы пошутили.

— Пошутил?… Нашел клоуна!.. — Птицын загорячился. — Мой портрет на районной доске Почета висит, а ты меня в клоуны производишь! Прочитают люди вранье и подумают, что передовой механизатор трепач.

— Ну, мы поправку дадим, — робко защитился корреспондент.

— Нужна мне твоя поправка, как дизельному трактору карбюратор! Люди будут надо мной смеяться, а я что в свое оправдание скажу?… Читайте продолжение. Так, по-твоему?

— Спокойнее, Птицын! — одернул подполковник. Птицын резко повернулся к нему.

— Как тут быть спокойным, товарищ начальник милиции? Он же, значит, на весь район меня оскандалил! Уголовный розыск и тот зацепился, а я передовик…

— Этого никто у вас не отнимает, — поморщившись, словно от зубной боли, сказал Антон — слишком нескромно подчеркивал Птицын свои производственные успехи, и у Антона внезапно появилась к нему неприязнь. — В уголовный розыск вас вызвали не из-за того, что газета напечатала снимок.

— Из-за чего же? — насторожился Птицын.

Антон отпустил фотокорреспондента и стал выяснять, знаком ли Птицын со Станиславом Яковлевичем Крохиным — врачом-стоматологом районной больницы. Передовой механизатор удивленно пучил глаза и ни под каким соусом знакомства не признавал. Так ничего не добившись, Антон с еще большей неприязнью закончил беседу и отпустил Птицына. Птицын поднял с пола шлем и очки, подошел к двери и, как будто назло Антону, с улыбкой заявил:

— Поеду сейчас к доске Почета, на свой портрет погляжу.

Антон, нахмурившись, промолчал. Как только закрылась дверь, он спросил Гладышева:

— Как вам, товарищ подполковник, понравился человек с доски Почета?

— Откровенно говоря, мне такие люди симпатичны. У них каша во рту не стынет, — Гладышев закурил. — А тебе, смотрю, он не понравился.