Ганнибал

Старлинг в поисках ответа на пока неизвестный ей вопрос прошла на половину Арделии Мэпп, где, как всегда, царил идеальный порядок. Там она первым делом взглянула на фотографию маленькой несгибаемой и суровой бабушки — изобретательницы знаменитого чая. После этого Старлинг перевела взгляд на заключенный в рамку страховой полис все той же бабушки. Часть дома, в которой жила Арделия Мэпп, выглядела именно так, как должна выглядеть обитель Арделии Мэпп.

Старлинг вернулась к себе. Ее жилище казалось вообще необитаемым. Что она могла повесить на стену? Разве что диплом об окончании Академии ФБР. У нее не сохранилось ни одной родительской фотографии. Девочка жила без родителей очень долго, и их образ остался лишь в ее памяти. Иногда, уловив какой-то запах, услышав обрывок разговора или ласково произнесенные слова, она, казалось, вновь чувствовала прикосновение родительских рук. Но больше всего родители проявлялись в представлениях их дочери о добре и зле.

Кто она, наконец, черт побери?! Неужели так никто и не поймет ее сущности?

Вы, Клэрис, воительница. Человек может быть сильным ровно настолько, насколько хочет этого.

Старлинг вполне понимала желание Мейсона убить Ганнибала Лектера. Если бы Мейсон прикончил его сам или даже нанял кого-нибудь, она выдержала бы. У него на это имелись достаточные основания.

Однако ей была совершенно невыносима мысль о тех муках, которые перед смертью придется претерпеть доктору Лектеру. Думая об этом, она страдала так, как страдала много лет назад, когда убивали ягнят и лошадей.

Вы, Клэрис, воительница.

Не менее гнусно и то, что Мейсон творит все это при молчаливом согласии людей, которые давали клятву хранить закон. Таков, видимо, мир;

Нет, там, где она способна что-то сделать, мир будет иным.

Очутившись, сама не зная как, на табурете у открытого стенного шкафа, она протянула руку к верхней полке.

Старлинг слезла с табурета, держа в руках шкатулку Джона Бригема, которую ей еще осенью отдал его адвокат.

В традиционном ритуале передачи личного оружия павшего бойца оставшемуся в живых соратнику есть нечто мистическое. И мистика эта в том, что система ценностей ушедшего из жизни продолжает свое существование, побеждая саму смерть.

Люди, живущие в то время, когда их безопасность обеспечивают другие, понять это не способны."

"Шкатулка, в которой хранилось оружие Бригема, сама по себе была ценным подарком. Видимо, он приобрел ее на востоке в то время, когда служил в морской пехоте. Ларец черного дерева с инкрустированной перламутром крышкой. Оружие являло собой отражение сущности самого Джона Бригема. Побывавшее во многих переделках, однако находящееся в отменном состоянии и безукоризненно вычищенное.