Ганнибал

На них взирал едва видимый в тлеющих углях горна череп призового рысака по кличке Флит Шэдоу.

Глава 67

Истребление агента ФБР при помощи улик, сфабрикованных Мейсоном, явилось для Крендлера тяжелым испытанием. Он даже немного испугался. Если Генеральный прокурор схватит его за руку, то просто раздавит как таракана.

В деле уничтожения Старлинг Крендлера волновала лишь проблема собственной безопасности; других сдерживающих факторов для него не существовало. Все обстояло бы несколько по-иному, если бы речь шла о мужчине. Мужчина обязан содержать семью — так, как сам Крендлер содержит свою, несмотря на всю алчность и неблагодарность ее членов.

Старлинг определенно должна уйти. Даже просто исходя из того, что, распутывая нить своими ничтожными, самодельными, бабскими методами, она может добраться до Ганнибала Лектера. Если это допустить, то Мейсон Вергер не даст Крендлеру ни цента.

Чем скорее удастся лишить ее поддержки и выставить в качестве приманки, тем лучше.

Крендлеру и раньше на пути к власти приходилось сокрушать чьи-то карьеры — вначале в качестве прокурора штата, активно подвизающегося в политике, а затем и позже, уже работая в Министерстве юстиции. По собственному опыту он знал, что разрушить карьеру женщины значительно проще, нежели карьеру мужчины. Если женщину предполагают повысить по службе, а допустить этого нельзя, то лучше всего запустить слушок, что дама карабкается по служебной лестнице, лежа на спине.

Однако к Старлинг такое обвинение не прилипнет, подумал Крендлер. С другой стороны, никто больше Старлинг не нуждался в этом способе для ускорения продвижения по грязной служебной дороге. Крендлер частенько, ковыряя пальцем в носу, представлял в своем воображении этот акт."

"По правде говоря, Крендлер даже себе не мог дать отчета о причине своей враждебности к Клэрис Старлинг. Она сидела у него внутри в том месте, к которому он давно не осмеливался обращаться. В этом месте были закрытые чехлами сиденья, льющийся из-под купола свет, двери с расшатанными ручками и кривые рамы окон. Там стояла девушка, цветом волос похожая на Старлинг, но лишенная ее здравого смысла. Трусики девицы валялись на полу, обвивая ее лодыжку, а она твердила: «Почему ты не начинаешь? Почему ты это не делаешь? Может быть, ты голубой?» Может быть, ты голубой? Может быть, ты голубой?

Если не знать, какая сучка эта самая Старлинг, размышлял Крендлер, то ее успехи, если брать черное и белое, значительно больше, чем те немногие награды, которые она за них получила, — не признать этого невозможно. Однако ее достижения радовали очень немногих.