Ганнибал

Если бы его физиономия с крупными чертами была бы чуть более живой, то его можно было бы даже счесть красивым. Корделлу было тридцать семь лет, и он пожизненно не имел права работать в системе здравоохранения Швейцарии или трудиться в любом ином месте, требующем контактов с детьми — особенно с мальчиками.

Мейсон платил ему хорошее жалованье за поддержание общего порядка в больничном крыле здания, за уход за собой и кормление. Мейсон имел возможность убедиться как в абсолютной преданности Корделла, так и в том, что этот человек готов на все для хозяина. Наблюдая за тем, как Мейсон жестоко издевается над детьми, Корделл оставался спокойным, хотя любого другого сцены подобной жестокости заставили бы рыдать или привели бы в ярость.

Сегодня Корделла беспокоил один предмет, предмет, для него абсолютно священный. Это были деньги.

Постучав, как обычно, дважды в дверь, он переступил порог комнаты Мейсона. Там было темно, если не считать свечения аквариума. Мурена поняла, кто вошел, и в надежде на корм выползла из своей подводной норы.

— Мистер Вергер?

Через несколько мгновений Мейсон проснулся."

"— Я должен вам кое-что сообщить. На этой неделе мне придется выплатить дополнительную сумму в Балтиморе. Выплата будет произведена тому же лицу, о котором мы говорили ранее. Ничего чрезвычайного или срочного — всего лишь мера предосторожности. Негритенок по имени Франклин проглотил крысиный яд и в начале недели находился в критическом состоянии. Он сообщил своей приемной матери, что вы предложили ему отравить кошку, чтобы ее не мучила полиция. Поэтому он отдал кошку соседу, а сам принял яд.

— Но это же абсурд, — сказал Мейсон. — Я к этому не имею никакого отношения.

— Конечно, абсурд, мистер Вергер.

— Кто жалуется? Та женщина, у которой вы получаете детей?

— Именно ей надо заплатить безотлагательно.

— Корделл, надеюсь вы ничего не делали с этими маленькими негодяями? Они там в больнице ничего такого на нем не обнаружили? Вы же знаете, мне об этом, так или иначе, станет известно.

— Нет, сэр. В вашем-то доме? Никогда, клянусь. Вы же знаете, что я не дурак. Я люблю свою работу.

— Где этот Франклин?

— В больнице штата Мэриленд. Когда его выпишут, он отправится в детский дом. Вы знаете, что женщина, у которой он жил, лишена права воспитывать детей, так как курит марихуану. Она жалуется на вас. Возможно, нам придется иметь с ней дело.

— Любительница косячков сложностей нам не доставит.

— Женщина пока не знает никого, к кому можно обратиться. Тем не менее она заслуживает внимания. Мягких перчаток. Дама из социального обеспечения хочет, чтобы эта наркоманка заткнулась.

— Я подумаю. А пока заплати сотруднице социальной службы.

— Тысячу долларов?

— Да. Но дай понять, что больше выплат не будет.