Ганнибал

Вступит ли он в схватку с доктором, если возникнет угроза убийства? Да, ответил себе Пацци. Может ли он, чтобы получить деньги, допустить, чтобы Ромула и дитя слегка пострадали? Да, ответил он самому себе.

Надо просто дождаться момента, когда доктор Фелл снимет перчатки, чтобы отправиться на обед.

Шагая взад и вперед по трансепту, Пацци и Ромула обсуждали план дальнейших действий, и в этот момент полицейский заметил в толпе туристов знакомое лицо.

— Кто следит за тобой, Ромула? Выкладывай. Я видел эту рожу в тюрьме.

— Это мой друг, который задержит преследователей, если придется бежать. Он ничего не знает. Ничего. Для вас же лучше. Вам не надо будет мараться.

Чтобы убить время, они заглянули в несколько боковых приделов и вознесли молитвы. Ромула шептала что-то на непонятном для Пацци языке, а самому ему тоже было о чем попросить Бога. Он молился о доме на берегу Чесапикского залива и о некоторых иных вещах, о которых в церкви думать вообще не полагалось.

Сквозь гул толпы прорывались сладкозвучные голоса приступивших к спевке хористов.

Прозвучал колокол, объявляя о полуденном закрытии собора. Появились служки и, звеня ключами, приготовились опорожнить ящики для сбора пожертвований.

Доктор Фелл оторвался от своих трудов и, встав рядом с Пиетой, работы Андреотти, стянул с рук перчатки и надел пиджак. Большая группа японцев, истощив монетные ресурсы, растерянно топталась в темноте, не понимая, что пора уходить.

Пацци без всякой на то необходимости толкнул Ромулу в бок. Цыганка и так знала, что пришло ее время. Она поцеловала темечко покоящейся на деревянной руке головки младенца.

Доктор приближался. Толпа заставит его пройти совсем рядом с ней.

Ромула сделала три быстрых длинных шага и, оказавшись перед доктором, подняла руку так, чтобы та попала в поле его зрения. Затем она поцеловала пальцы и приготовилась коснуться ими щеки Фелла. Скрытая под муляжом другая рука была готова нырнуть в его карман.

Вспыхнул свет, кто-то, видимо, нашел монету, и, протягивая руку к щеке доктора, она ненароком взглянула ему в глаза. Красные точки в центре его зрачков неудержимо потянули Ромулу к себе. Цыганка похолодела, ее сердце бешено застучало о ребра, а рука, дернувшись назад, закрыла личико ребенка. Пробормотав «Простите, простите, синьор!» — она повернулась и бросилась прочь. Доктор смотрел ей вслед до тех пор, пока не погас свет и пока он сам снова не превратился в темный силуэт на фоне теплящихся в часовне свечей. Затем доктор легкой, быстрой походкой направился к выходу из собора. Побледневший от ярости Пацци нашел ее у чаши со святой водой. Цыганка снова и снова брызгала воду на головку младенца и промывала ему глазки на тот случай, если он ненароком посмотрел на доктора Фелла.