Гамбит принца

Рука Дэмиена звенела от напряжения. Стоя на грани дозволенного, Дэмиен ощущал неровное дыхание Лорена. Но Лорен не отпрянул — вместо этого он наклонил голову. Дэмиен медленно приподнялся и, когда Лорен не отодвинулся, он оставил единственный легкий поцелуй на шее Лорена. И затем еще один.

Его шея была теплой; и место между шеей и плечом; и маленькое незаметное пространство под линией подбородка. Ласкающие мягкие прикосновения. Лорен резко выдохнул. Дэмиен чувствовал его едва заметные движения и скольжение, и он понял, насколько чувствительна нежная кожа Лорена. Чем медленнее Дэмиен касался его, тем ярче Лорен отвечал; шелк кожи нагревался под мимолетными касаниями губ. Дэмиен сделал это медленнее. Лорен содрогнулся.

Дэмиен хотел провести руками по всему телу Лорена. Он хотел увидеть, что случится, если эта нежность накроет Лорена целиком, поцелуй за поцелуем; увидеть, сможет ли он расслабиться, сможет ли забыться, отдаваясь наслаждению так, как он не позволял себе почти никогда — только в момент оргазма, когда с раскрасневшимся лицом кончал под толчками Дэмиена.

Дэмиен не смел пошевелить рукой. Весь его мир, казалось, замедлился — до легкой дрожи дыхания, участившегося пульса Лорена, его порозовевших лица и шеи.

— Это… приятно, — сказал Лорен.

Грудь Дэмиена касалась груди Лорена. Он слышал дыхание Лорена. Его собственное возбуждение, зажатое между их телами, ощущало только едва заметное скольжение, когда Лорен неосознанно прижался к нему. Вторая рука Дэмиена легла на другое бедро Лорена, чтобы чувствовать движение, не стимулируя его. Лорен забылся настолько, что начал двигаться сам. В этом не было опытности — просто слепое стремление к удовольствию.

Для Дэмиена стало изумлением уловить в едва заметной дрожи, в сбившемся дыхании, что Лорен был на пределе, и насколько он был на пределе, казалось, что мог кончить от поцелуя Дэмиена и этого медленного скольжения вперед-назад. Дэмиен ощущал это, искорки наслаждения, как искорки от кремня под огнивом.

Глаза Лорена были полузакрыты. Дэмиен никогда бы не смог достигнуть собственного пика таким образом, но, чем медленнее Дэмиен целовал Лорена, пока они двигались вместе, тем больше, казалось, Лорен отдавался ощущениям.

Может быть, Лорен всегда был так чувствителен к ласкам. Он издал первый легкий стон. Его щеки раскраснелись, губы были приоткрыты, и голова чуть повернута на бок, легкое смятение появилось в обыкновенно непроницаемом спокойном выражении лица.

Вот оно, хотел сказать Дэмиен и не знал, не прозвучат ли слова снисходительно. Его собственное тело приближалось к пределу быстрее, чем он верил, было возможно, лишь от одного ощущения Лорена, прижимавшегося к нему.