Галоша для дальнего плавания

Господи, не дай бог никому такую мамашу!

Вспомнив, каким ярким блеском загорелись Машины глаза при упоминании ее преподавателя Геннадия Серафимовича, я все поняла.

Маша тоже сообразила, что я не отстану, и тихим шепотом поведала мне, что через общих знакомых узнала, что Геннадий Серафимович появится в одной известной галерее на открытии выставки его приятеля-художника. Маша исхитрилась и тоже достала приглашение на вернисаж. План был такой: встретиться там с господином Зоренко вроде бы случайно, а уж мимо такого кулона он ни за что бы не прошел, он интересуется старинными драгоценностями.

Я подавила в душе порыв высказаться нелицеприятно про Геннадия Серафимовича. Влюбилась в него девчонка, как кошка, так что, пожалуй, за такие слова можно и чашкой в лоб от нее получить…

— Ладно, пока мы это оставим. Стало быть, кто-то охотился не за твоей зачеткой, а за старинной драгоценностью. Но тогда я уверена, что твою сумку украл не какой-то мифический воришка, который непонятно как оказался в вашей аудитории, а кто-то из своих. Кто-то, кто пронюхал о существовании кулона.

— Не может быть! — запротестовала Маша. — Я всех наших ребят хорошо знаю, они на такое не способны…

— Ладно, подруга! — оборвала я. — Люди иногда способны на такие вещи, что просто диву даешься! Вот, например, мой бывший муж… но, впрочем, это совсем другая история и к нашему расследованию не имеет отношения. Ты мне лучше вот что скажи: показывала ты кому-нибудь кулон?

Не знаю, как у меня появилась эта мысль. Может быть, на нее натолкнуло то, как горячо она запротестовала, когда я сказала, что сумку украл кто-то из своих. Во всяком случае, по ее реакции я тут же поняла, что попала в точку: Маша завертелась как уж на сковородке и наконец проговорила:

— Никому, кроме Ленки…

— Ага, — я удовлетворенно кивнула, в очередной раз подивившись человеческой глупости. — Ленка — это та эффектная брюнетка в красном пальто, с которой ты распрощалась на пороге аудитории?

— Ленка Симакова — моя лучшая подруга! — воскликнула Маша в праведном гневе. — Не думаешь же ты, что она…

— Я пока ничего не думаю, — оборвала я ее. — А только пытаюсь по крупице выдавить из тебя подробности дела. Такое впечатление, что ты не хочешь вернуть свой кулон. То есть как раз не свой…

— Я хочу… — тяжело вздохнула моя глупая и доверчивая клиентка. — Да, вот еще: когда я показывала Ленке кулон, к нам подошел Вадик Воронко…

— Ну-ка, еще раз, медленно и подробно! — потребовала я. — Расскажи, как это происходило. Где ты хвасталась своим кулоном, кто такой этот самый Вадик…

— Я не хвасталась… — обиженно протянула она. — Я только показала…

История выглядела вот как.