Галоша для дальнего плавания

Он склонился над ними, несколько минут в упор разглядывал, перекладывал снимки и наконец поднял глаза.

Теперь они излучали не неземной свет, а страх и самую настоящую ненависть. Я даже сама испугалась и покосилась на дверь аудитории. В дверях, облокотясь о притолоку, стоял дядя Вася, и мне сразу стало как-то спокойнее.

— Откуда это у вас? — процедил Зоренко после затянувшейся паузы.

— Не все ли вам равно? — спросила я. — Гораздо важнее другое: я готова вам эти фотографии отдать, но не просто так, разумеется…

— Разумеется… — как эхо, повторил он. — С виду такая милая девушка, а на самом деле — шантажистка… Впрочем, я ничуть не удивляюсь: сейчас такое время, что порядочность не в чести…

— Внешность бывает очень обманчива, — подтвердила я. — Вы тоже с виду прямо святой, хоть икону пиши, а на самом деле…

— Не будем об этом! — Он взмахнул тонкой, изящной рукой, как будто хотел отделаться от меня. — Беда только в одном: у меня нет денег… совсем нет.

— Это не страшно, — откликнулась я. — У вас есть кое-что другое. То, что нужно мне.

— Что же это такое? — Теперь в его голосе звучал интерес.

— Сумка, — ответила я. — Сумка, которую вы нашли на антресоли.

Я действовала наугад, стреляла вслепую — но на этот раз, похоже, попала прямо в цель.

— Так это ваша сумка! — протянул Зоренко, и его глаза загорелись. — Значит, мы с вами перепутали сумки!.. Ну, так давайте поменяем их снова — я вам отдам вашу, а вы мне мою!

— Я вам уже назвала свои условия — отдайте мне сумку и получите фотографии… а если нет — я отнесу их в полицию. Думаю, там этими фотографиями очень заинтересуются…

— А чего ими интересоваться, подумаешь — фотографии любовного свидания… это пока что не запрещено законом! — Зоренко пожал плечами, но я видела страх в его глазах.

— Свидания не запрещены, — согласилась я, — даже с замужней женщиной. Беда только в том, что муж этой женщины убит, и вы сразу же попадете в число подозреваемых!.. А оттуда — и до мест не столь отдаленных легко добраться. Там, кстати, тоже свидания разрешены, только два раза в год. И передачи каждый месяц.

— Вы слишком много знаете! — огорчился Зоренко.

— К тому же я достаточно осторожна! — И я демонстративно обменялась взглядом с Василием Макаровичем. — Так что — будем меняться?..

— Будем… — Геннадий вздохнул, запустил руку в свою бездонную торбу и вытащил оттуда сумку.

Сумка была помятая, потертая, запыленная, но я была уверена, что это она, та самая сумка, из-за которой Маша обратилась к нам с дядей Васей…

— Ну что, тезка, все в порядке? — Дядя Вася подошел ко мне в университетском коридоре.

— Сумка — вот она, — проговорила я. — А вот кулона я что-то не вижу…

— Ну вот, опять двадцать пять! — Дядя Вася разочарованно взглянул на сумку.