Даниил Галицкий

Я сама побегу к сотскому…

Твердохлеб поднялся со скамьи.

— Не делай этого, Ольга! Что о нас подумают? Смеяться будут, скажут: «Твердохлебы похода испугались!» Не было еще такого в нашем роду! Дед умер в бою, а внук возле старух останется?

— Мамо! — дрожащим голосом произнес Лелюк. — Не ходите никуда! Я сам согласился, я уже взрослый. Как я выйду на улицу? Воины в походе, а я дома. Что тебе женщины скажут?

Ольга бессильно опустилась на скамью. «Что женщины скажут? — подумала она. — Скажут: «Трусы Твердохлебы». Но как разлучиться с единственным сыном?»

— Дядя Твердохлеб дома? — послышался в сенях голос Петра, сына Людомира.

Открыв дверь, мальчик быстро переступил порог и бросился к Твердохлебу.

— И я с вами иду! В вашем десятке буду, я к сотскому ходил!

Вслед за Петром в комнату вошла его мать.

— Мир дому вашему! — поклонилась она и села возле Ольги.

— И вам счастья желаю, — поздоровался с ней Твердохлеб.

— А я к тебе, Ольга. Узнала, что ваш Лелюк идет, и Петра благословила, просился он. Бирич сказал: «Нет княжьего повеления маленьких брать». А разве Петр маленький? Шестнадцать лет с половиною. А Петро говорит: «Дядя Твердохлеб отцовский меч мне готовит».

— Приготовил! — подошел к Петру Твердохлеб. — Бери, готов. — Он протянул ему меч. — Я ходил к Смеливцу, и в кузнице твой меч закалили.

Ольга обескураженно смотрела на всех. Значит, не пошел бы Лелюк, так и Петро остался бы. И к ней уже обращается Людомириха как к матери воина. Ольга смирилась. Не к лицу ей перечить, когда соседка, вдова Людомириха, с таким чистым сердцем снаряжает своего сына.

Твердохлеб тайком смотрел на Ольгу — Ольга спокойно слушала Людомириху.

А Людомириха не умолкала:

— Как ты, Ольга? Я пошила мешок Петру, только боюсь, не длинны ли концы приметала. Дай посмотрю на твой.

Ольга подала мешок, и та сосредоточенно стала примерять.

Людомириха ушла так же внезапно, как и пришла. Много лет прошло после смерти Людомира. Без мужа и двор не двор. Осталась она с кучей детей, тяжело ей было поднимать их на ноги. А вот подрос, выровнялся Петро — весь в отца, высокий, стройный. Уже и у нее в доме есть защита, уже Петрика за взрослого считают, ежели в войско берут.

Ничего не сказала Ольга после того, как вышла Людомириха. Крепко сжала губы, подошла к Лелюку.

— Стань вот так. — Примерила мешок и тихо бросила: — Еще один мешок нужно шить.

Лелюк, надев новые штаны, пошел к своим товарищам — побыть с ними последний день.

— Только кликнули, а ты уже и сына потащил. Они, проклятые, Иванку погубили, а ты бежишь воевать за них!

Твердохлеб спокойно ответил:

— Не для них иду, не для бояр да князей, а с людьми иду землю Русскую защищать.

Самым длинным для галичан был путь до Киева. Как ни торопились Мстислав и Даниил, а прибыли последними.