Даниил Галицкий

Ну, ковачи молодые, — обратился он к парням, — за работу!

В кузнице загудело. Смеливец склонился над большим точилом и, умело водя мечом по каменному кругу, запел что-то себе под нос.

Микула и Кирилл попрощались. Микула не утерпел и рассказал на прощание, что им надо еще и сулицы осмотреть.

— О! Сулицы! — воскликнул довольный Смеливец. — Ходил я вчера к соседям, видел эти сулицы. Славное оружие!

Далеко славились галицкие ремесленники.

Все жители Подгородья разными ремеслами занимались. Были тут и ковачи-оружейники, изготовляли они разное оружие для княжьих да боярских дружин, и ковачи по меди и серебру, и стекольщики, которые отливали многоцветные, как радуга, мониста; и усмошвецы — сапожники, и каменотесы, и древоделы, и гребенщики, и гончары, и ткачи, и замочники, которые разные хитроумные тайные замки и ключи делали; были и злотари — ковачи золотых вещей и украшений разных, и лучники…

Богат был Галич разными ремеслами и хитрецами ковачами. Много оружия изготовляли в Галиче.

Поздно возвратился Даниил к Анне.

— Гневаешься на меня? — прижав к себе Анну, спросил он. — Не гневайся, завтра уезжаем.

Грустными глазами смотрела на него Анна.

— Чего ты, моя пташка? — прильнул он к Анне.

И хоть она и не отвечала, ему понятно было: отца с матерью не хочет оставлять Анна. Не привыкла без них.

Она прижалась к нему.

— С тобой хочу поехать. Но и без отца и матери мне боязно.

— Как же быть? Может, будем возить с собой отца и мать? — улыбнулся он ласково.

Незаметно вошли в светлицу Мстислав и Хорасана.

Мстислав промолвил шутливо:

— А Анна печалится? Видно, тебя отпускать не хочет, Данило?

Анна подбежала к отцу:

— Смеешься? Хорошо тебе: ты стар уже, а я еще молода.

— Вот и будем приучать тебя. Вон смотри — Данило еще меньшим без отца остался и то не плакал.

— Так то ж Данило, — нежно посмотрев на мужа, сказала Анна.

Уже выпили по три чаши. Мстислав налил еще по одной.

— А это, как молвят у нас в Новгороде, четвертая, чтоб неприязни между нами не было.

Даниил говорил без умолку. Да и Мстислав был разговорчив более обычного — он все поучал зятя, как надобно в походе держаться.

Даниил жаловался Мстиславу:

— Не все бояре с желанием берутся за дело. Есть и хорошие, храбрые — Филипп, Демьян. Куда угодно пойдут со мной. А вот ныне и они побаиваются чего-то. Силы, говорят, мало. Филипп про отца моего напомнил. «Подумай, говорит, погиб отец». Советует мне подождать. И Демьян чего-то мнется. А иные сидят в своих имениях, как в норах. И не говорят ничего, и не ходят никуда. Позвал Семюнка, так он раскряхтелся, говорит, что болен и в поход не годен.

— В душу к каждому не влезешь, — сказал после долгого размышления Мстислав. — Мой тебе совет: задумал, поход — и быть по сему. Пусть молчат, пусть боятся. Потом пойдут за тобой.