Даниил Галицкий

Успокаивая ее, Мирослав промолвил:

— Хоронить сегодня будем — все люди собрались.

Мария молча, в знак согласия, кивнула головой.

Много людей сошлось на похороны. Всего лишь пять лет княжил Роман в Галиче, но люди галицкие хорошо знали его. Рука у князя была твердая и взгляд орлиный. Нещадно бил врагов на поле ратном и бояр держал в покорности — не давал им голову поднять, лют был с ними, нещадно наказывал их за крамолу.

В оселищах и городах всем хорошо известны слова Романа: «Не будешь есть мед, если не передавишь пчел». Так говорил он о богатых боярах, и не одному из них голову отрубил за то, что продался чужеземцам. Он хорошо знал, что с заговорщиком один разговор — меч острый. Именитые галицкие бояре ненавидели Романа, понимали, что это не то что Владимир, сын Ярослава Осмомысла. С тем не так было, мягкая, как воск, душа Владимира к ним склонялась, и бояре делали с ним что хотели. Откуда только и взялся Роман Мстиславич — налетел с Волыни, словно буря, и обломал крылья вельможным боярам. Потому-то норовистые галицкие бояре и рады были его смерти — шли за гробом, незаметно улыбаясь в длинные бороды. Радости своей открыто не показывали, потому что люд галицкий любил князя, да и бояре волынские, осевшие здесь, тоже были злы на крамольников. А волынские острые мечи да копья не один непокорный уже испытал на своей шкуре.

Буйными волнами катилась толпа в городские ворота, прижимала войско к собору, до краев заполняла весь двор, — казалось, вот-вот раздвинутся стены.

Семен Олуевич суетился в соборе, расставляя дружинников плотным кольцом вокруг гроба. Справа от алтаря, у южных дверей, стояла мраморная гробница. Сделал ее галицкий мастер, всем известный Николай. Когда-то такую же гробницу он выдолбил для Ярослава Осмомысла из огромной каменной глыбы. И эту сделал он же, вкладывая в нее все свое умение, — прочный получился гроб, многие века будет стоять. Не один год Николай обтесывал неподатливую, твердую глыбу, и неизвестно было, для кого эта каменная постель приготовлена. Князю Роману пришлось лечь в нее на вечный покой, С трех сторон гробница украшена фигурами, высеченными из камня. И так искусно нанесена позолота, что казалось, будто эти узоры не человеком сделаны, а сами выросли на камне.

Гробницу поставили на возвышении в центре собора. Каждый, кто смотрел на Романа; не верил, что перед ним покойник, — казалось, уснул князь, утомленный походом, лег отдохнуть, не раздеваясь. Ой ты, буй Роман Мстиславич, лежишь в своем боевом одеянии. Твои непослушные черные кудри причесаны чужой рукой. Лежишь ты в кольчуге, воин русский храбрый, и меч у пояса, как перед боем.

Уже в соборе полно людей, но тишина стоит такая, будто и нет здесь никого; разговаривают шепотом, и монах на клиросе Евангелие читает чуть слышно.