Даниил Галицкий

Новгородская вольница разгулялась — на площадях и улицах горожане братались с галичанами. На Торжище угощали их медом, будто в праздник. Кузнецы оставили свою работу, толпами бродили по улицам, обнявшись с галичанами, и пели песни. Откуда они взялись, эти нежданные гости?

— О чем они там горланят? — спросил архиепископ у посадника.

— Есть и такие, которые дерзостно выкрикивают, будто бы ты, владыко, не миришься с ним и будешь противиться походу в Галич.

— Откуда им знать про то, что мы пререкаемся с Мстиславом? — недовольно оборвал посадника архиепископ.

— Не знаю про то. Токмо боязно, вельми уж разошлись, остановить следует. — Посадник осторожно напомнил, как семь лет назад разъяренные новгородцы прогнали архиепископа Митрофана.

— Снова про Митрофана? — разозлился архиепископ. — Часто вспоминаешь про то! Супротив меня?

Перепуганный посадник подбежал к архиепископу и поцеловал его руку.

— Я с тобой заедино, не подумай дурного. Ты твердо сидишь. А я токмо с тобой. — И тут воспользовался удобным моментом: именно ныне и можно сказать об этом дерзком Мстиславе, пора уже отплатить ему. — Владыко! Ты сомневался, можно ли войско из Новгорода отпустить, боялся, что мало воинов у нас останется. Не бойся, новые полки соберем, да и с суздальцами ныне мирно живем, не пойдут на нас. А у Мстислава злой язык, про тебя такое глаголет…

Архиепископ молчит. Как надоел уже этот Мстислав! И прогнать его нельзя, горожане все за него. Удалой! Все удается ему в битвах, и ничего не поделаешь, не поверят на вече, коли что наговорить на Мстислава.

— «Такое глаголет»… — грубо обрывает архиепископ, — «такое глаголет»… Оставь о нем, вот здесь он у меня, тяжко дышать из-за него. — Архиепископ бьет себя в грудь. — Галичу помочь надобно. Только ежели бы…

— Только ежели бы не Мстислава посылать? — подхватывает его мысль посадник.

Архиепископ хитро улыбается.

— Суесловие… Хитришь! Не свои мысли открываешь, чужие слова повторяешь!

— Не буду, не буду! — льстиво извиняется посадник. — Твои слова, твои слова… Я бы и сам войско повел в Галич.

— Ты? — с издевкой прищуривает глаза архиепископ. — Сие не для тебя. Не таким, как ты, водить войско. Неповоротлив, аки медведь… Толстый жбан с медом! Ты и меча не подымешь. Удумал такое — войско вести! Ха-ха-ха!

Посадник и виду не подал, что нарочито так выразился о Мстиславе, — пускай тешится, пускай насмехается архиепископ.

Архиепископ же вдруг умолк, он уже задумал воспользоваться приездом галичан, чтобы возвысить себя в глазах новгородцев. Вольница будет ублаготворена.

— Вече, вече скликать! — велел он посаднику. — Ударить в колокол, пусть сходятся. День назначим.