Лайла. Сквозь галактику за счастьем

— Ой! — резко запахнула молодая женщина китель, смотря на собеседника, точнее, в глазок камеры настенной проекционной панели, со смесью стыда и испуга.

Это был первый полет Гуры за пределы Вердана, поэтому она просто не подумала о подобных тонкостях.

Землянин успокоил ее как мог, уверяя, что, даже если записи сохраняются где-то в облаке ИИ станции, шанс на их просмотр кем-то из бортовых безопасников крайне мал, а затем послал своей подруге воздушный поцелуй и отключился.

Сначала молодая верданка была уверена, что черноволосый красавчик с улыбкой, от которой госпожа Цун с первого дня службы на фрегате растекалась лужицей, спит со своей коллегой, сигойной Лайлой Бояновой, примкнувшей к команде корабля на станции “Экрана”.

Поэтому женщина и не рассматривала Талиса в качестве возможного “сердечного друга” на время экспедиции, хотя он с самого первого дня оказывал ей знаки внимания. Гура не планировала делить своего мужчину еще с какой-нибудь дамой, особенно из расы землян-ром, о которых она слышала много всяких страшилок, еще живя на родной планете. Госпожа Цун в эти рассказы никогда особо не верила, но чем мировое верданское древо не шутит.

Но потом, видя, как холодно и равнодушно смотрит на де Сильву и как вяло реагирует на его улыбки сама вышеупомянутая Лайла, что почти исключало наличие между напарниками по агроотсеку каких-либо внерабочих отношений, Гура все же передумала и позволила землянину себя соблазнить, нисколько не пожалев потом об этом решении.

Жгучий Талис оказался страстным любовником, пусть верданка и понимала, что их связь временна и в любой момент может закончиться ввиду довольно ветреной и непостоянной натуры ее постельного партнера. Но пока они оба еще не остыли друг к другу, так что можно немного расслабиться и подумать о более приятных вещах.

Их с Талисом де Сильвой роман начался как раз в вечер празднования дня рождения капитана “Невуса”, когда Лайла произвела фурор своим небольшим концертом, завоевав симпатии даже тех членов экипажа, которые до этого опасались сигойну или относились к ней с предубеждением.

Гура не доверяла слухам о некой неприятной и мистической истории, связывающей бортового медика по имени Энрика и госпожу Боянову, источником которых являлась еще одна новая служащая медблока, также родом с “Экраны”, как и не особо верила в то, что Лайла могла причинить кому-то вред, особенно из-за какого-то там мужчины.

Она же ледышка бесчувственная, а не живая женщина! Хотя, когда сигойна пела, то преображалась и наполнялась жизнью и эмоциями, что свидетельствовало о том, что женщина не такая холодная, равнодушная и закрытая, как хочет казаться.