Лайла. Сквозь галактику за счастьем

Кипели, вызревали и доходили до кондиции, а теперь по щелчку вырывались из мужчины буйным потоком, погребая меня под грудой его неосознанного и неутолимого стремления заклеймить меня собой, пометить, доказать мне, что я нуждаюсь в нем так же сильно, как и он во мне.

Сладко. Остро. То почти до боли. То плавно и тягуче, невыносимо нежно и бережно.

Я настолько погрузилась в этот неожиданный поцелуй, скорее похожий на поединок, чем на прелюдию к чему-то большему, что с удивлением обнаружила себя сидящей на столе, с которого кто-то (я? тирианец?) смел на пол все контейнеры с недоеденным обедом.

Этис плотно прижался ко мне, стоя между моих разведенных и сжимающих его бедра ног. Одна его рука сжимала мои выпущенные из высокой прически и рассыпавшиеся по спине волосы, а вторая бережно поддерживала меня под спину, не давая возможности отодвинуться или отстраниться от страстно, с полной отдачей целующего меня мужчины.

Почувствовав, что я отвлеклась ласк и вернулась в реальность, Этис сбавил напор и сделал крошечный шаг назад.

Я четко видела свое отражение в его увеличенных до пугающих размеров черных зрачках: раскрасневшаяся, лохматая, расхристанная, тяжело дышавшая, потерявшаяся во времени и пространстве. С ошалевшими от стремительности событий, огромными, глупо хлопающими и слишком яркими для людей насыщенно-синими глазами.

— В твоих глазах так странно отражается иллюминация. Словно они... сияют, — вдруг хрипло произнес капитан Нор, изучающе вглядываясь в мое лицо. Протягивая руку и отодвигая локон волос с моего лба, а потом проводя пальцами невесомую дорожку от виска по щеке до подбородка.

— У меня такое... бывает, — рассеянно сообщила я, пытаясь собрать себя в кучу и вернуть благополучно растекшемуся в вязкую карамель мозгу хоть каплю благоразумия и трезвости. Получалось... плохо.

Мне понравилось то, что случилось, и я прямо сейчас не готова была просто забыть этот эпизод как что-то ошибочное или незначительное.

Мне было... о, мать моя сигойна, как мне было хорошо.

Так прекрасно, как я чувствовала себя, кажется, еще в прошлой, счастливой жизни.

“Или во сне”, — подумалось вдруг.

Только в моем сне мужчина оказался ненастоящим.

Являлся плодом моего богатого воображения.

Существовал только в моих навеянных чувствами к Грегору фантазиях, и, вполне допускаю, все-таки появился в моих сновидениях благодаря энергетическим всплескам его симбиота.

А сейчас передо мной стоял живой мужчина, которого я... желаю."

"Совершенно другой мужчина, страстный, сложный, привлекательный и... настоящий.

Стоял и терпеливо ждал моего приговора или моей... капитуляции.