Гадости для радости ...и по работе

Он ограничил общение, потом оно сошло на “нет”, а потом Андрей и вовсе сменил работу.

Вдох-выдох. Дышать тяжело, и говорить тоже тяжело — но мне надо дорассказать эту историю. Не то чтобы кто-то из нас хотел ее слышать.

— Вы уволились вскоре вслед за ним. Перешли на работу из дома. Отдалились от друзей. Оборвали связи с бывшими коллегами. Вы не оставили себе ничего, кроме ненависти к женщине, которая украла у вас любимого. Вашу счастливую жизнь. Вы следили за ее жизнью в соцсетях, и неистово мечтали, чтобы у нее тоже не срослось, чтобы сопернице было плохо также, как вам самой. Мечтали, желали, визуализировали, и в этих визуализациях получали временное облегчение. И из этой неистовой ненависти и пожеланий, из вашей боли и из краткосрочного удовольствия, когда они сбывались в ваших фантазиях, проклятье и сплелось.

Оксана вскочила с кресла и стояла теперь между нами, так, чтобы видеть обоих, но обоих сразу — не получилось, и она ловила нас поочередно взглядами. Белая, как полотно, с лицом, искаженным ненавистью, страхом и болью.

— Убирайтесь немедленно! Я не знаю, как вы раскопали эту историю, но… но.. вы мошенники! Вы аферисты, и я сдам вас в полицию! — Кричала она ломким, прерывающимся голосом. — Я засужу вас за незаконное проникновение в жилище! Это все ложь, ложь, вам понятно? Это неправда! Убирайтесь! Я не буду вам ни в чем помогать! Пошли вон!

— Боюсь, вы не совсем понимаете ситуацию, Оксана Георгиевна, — покачал головой Иван.

Он говорил рассудительно и весомо, и выглядел спокойным и сочувствующим.

— Проклятие можно снять и без вашей помощи, — продолжил капитан. — Есть и другие способы… Например, проклятие спадет после смерти ведьмы, которая его наслала.

Я поморщилась, радуясь, что им моего лица не видно. На ведьму Ивашура не тянула никак. Хотя по сути у меня возражений не было: с ведьмами способ тоже отлично работал.

— Вы мне угрожаете? — Надменно спросила Ивашура.

Испуганной она мне не показалась.

— Отнюдь, Оксана Георгиевна. Я пытаюсь вас… защитить. Знаете, — продолжил Иван, и от его вкрадчивого тона даже у меня мурашки побежали между лопаток, — вы должны быть благодарны, что мы пришли к вам сами. А не назвали ваше имя, например, Андрею…

О, вот это ее проняло. И, пожалуй, куда сильнее, чем озвученная до этого угроза смерти. В кресло она опустилась так, будто ноги ее не держали.

Но, тем не менее, когда она заговорила, голос ее звучал презрительно:

— Что за чушь? Вы на что намекаете? Думаете, Андрей может меня убить? Даже ради этой... этой... Даже ради своей жены, — это слово она выплюнула, — Андрей не пойдет на убийство!

— А ради своего ребенка? Ради всех своих будущих детей? Это ведь из-за вашего проклятия его первенец может умереть, не родившись.