Гадости для радости ...и по работе

Гражданочка, что у вас случилось?

Скандальная старуха обернулась на профессионально-участливый тон, впилась в меня пронзительным взглядом. Глаза у нее оказались не по-старчески яркие, зеленые.

Ну твою ж мать, как не вовремя!

Подавив неуместную досаду (теперь придется разбираться с трупом и ждать коллег, а я здесь по сугубо личному делу, я вообще сегодня выходной), я приготовился впрягаться в работу. В целом — любимую, но иногда, вот как сейчас, очень уж внезапно настигающую. Ладно, буду считать, что это способ собрать дополнительную информацию о гадалке.

— Кого убили, кто, где? Изложите обстоятельства дела подробно.

— А дрянь эта и убила!

И старуха с неожиданной силой пнула дверь, рявкнув:

— И вы так бесстрашно ломитесь к убийце? — Осторожно уточнил я.

— А ты что, голубчик, думаешь, я эту змею боюсь? Да сейчас!

В принципе, конечно, все возможно — старость, деменция, но, кажется, что-то с этим убийством не так.

Дверь содрогнулась от очередного удара, и я с успокаивающими интонациями повторил:

— Гражданочка, вы успокойтесь. Давайте вы сейчас представитесь, все мне по порядку расскажете — и мы во всем разберемся. Когда, кого и при каких обстоятельствах она убила?

— Котика моего, мальчика моего бедного! И ведь что, что он этой гадине сделал? Ничего! Посадите её в тюрьму! Дайте этой стерве пожизненный срок!

Нет, ну, обижать животных — это, конечно, нехорошо, но пожизненный срок все же как-то чересчур. Хотя штрих к портрету гадалки выразительный. Где Катька ее только нашла?

— Срок дает суд, — уклончиво ответил я.

Кот, сидевший у ног старухи, взглянул на меня с презрением, как бы говоря: “Слабак!”.

— Представьтесь, пожалуйста, — настойчиво попросил я снова.

Взгляд проигнорировал — еще меня коты на слабо не брали.

— Василина Никаноровна я, — поджала губы старуха.

— А вот этот кот, который у дверей сидит и никуда не уходит, он ваш — или из сорок седьмой квартиры?

— Что-о-о?! Да как вы могли такое подумать! Как у вас язык повернулся! Мурзаил мой! Эта… эта мерзавка, проходимка к нему никакого отношения не имеет! Она вообще в наш дом недавно вселилась!

— Ага, — вычленил я из гневного потока крупицу информации. — То есть, вы утверждаете, что у вас было два кота, и одного из них убила женщина, живущая в сорок седьмой квартире?

— Почему это — “два”? Мурзаил у меня один-единственный, неповторимый!

Единственный-неповторимый в ответ басовито замурлыкал.

Под этот звук я некоторое время рассматривал старую ведь… Василину Никаноровну и отчаянно тупил.

— Так… Подождите. Ваш кот — вот он сидит. Верно?

— Конечно, — с достоинством согласилась собеседница.