Гадкий утёнок для босса

Помнится, бордовый внедорожник есть у Короленко, а вот кому принадлежит чëрный? Неужели тому, о ком болтал недавно Гоблин..?

Неожиданно меня сковывает такая сильная робость, что хочется развернуться и убежать обратно в дом. Но меня уже заметили."

"— А вот и наша Дианочка!

Калитка широко распахивается, и приемная мать с показушно-радушной улыбочкой отступает в сторону.

Двое высоких широкоплечих мужчин в дорогих темных пальто нараспашку одновременно разворачиваются и скрещивают на мне взгляды. Короленко смотрит, как обычно, прямо и безэмоционально… зато тяжесть интенсивного внимания второго мужчины словно придавливает меня металлической плитой. Ощущение не очень-то приятное, но я всë равно усилием воли заставляю себя не опускать глаза. Почему-то меня преследует стойкое интуитивное чувство, что именно сейчас очень важно сразу хоть немного проявить характер. Показать, что я — личность, у которой достаточно самоуважения и психологических сил, чтобы не смущаться вторжения властного гостя даже такого высокого уровня, как…

…Батянин.

Узнать его оказалось очень легко по страшному шраму, который пересекает правую половину его хищно-мужественного лица. И что самое удивительное — он меня совсем не пугает. Наверное, из-за того, что я насмотрелась недавно на ожог Лебеды и теперь произвести на меня жуткое впечатление внешними изъянами не так-то легко.

Несколько мгновений Батянин продолжает сверлить меня по-настоящему чёрными — явно от природы! — глазами. Нутром чувствую, как он изучает, оценивает увиденное по каким-то одним ему известным критериям. И это нервирует до чертиков.

— Здравствуй, Диана, — произносит он наконец сильным густым голосом. — Пригласишь домой?

Я хмурюсь и медлю с ответом. Похоже, самоуверенный незваный гость решил, что раз мы заочно знакомы, то представляться не обязательно. А такое поведение мне как-то не по душе и вообще…

Моë недовольство не ускользает от чужого внимания.

— Я Батянин, — чему-то усмехнувшись, он протягивает мне руку по-мужски открыто, — Андрей Борисович.

— Очень приятно. А я Диана, — машинально реагирую я и осекаюсь.

Он сказал… Андрей Борисович?

Мой вопросительный взгляд импульсивно перескакивает на Короленко, и тот еле заметно кивает.

Робость возвращается с новой силой, а язык и вовсе словно отнимается. Господи, неужели… неужели передо мной — человек, который… пусть и только физиологически, неосознанно… но всё же подарил мне жизнь?!

Какая удивительная ирония судьбы! Батя оказался действительно… батей.

Затаив дыхание, я указываю на крыльцо скованно-приглашающим взмахом руки, и первой захожу в дом. Слышу, как приемная мамаша бубнит за спиной что-то насчет «проходите на кухню, посидим-пообщаемся», стараясь проявить гостеприимность.