Бюро гадких услуг

Василиса облегченно вздохнула и нехотя поднялась. В прихожую, едва она открыла дверь, влетел потрепанный Антон Петрович. На него было страшно смотреть – на длинном стильном пальто не осталось ни единой пуговицы, брюки были изрядно разорваны, воротник рубашки торчал совершенно самостоятельным изделием, а шарф вылезал откуда-то из области подмышек.

– Что это вы так к нам неслись? Прямо на клочья разодрались весь, – хмыкнула Василиса и побрела на кухню чаевничать дальше.

– Нет, вы только посмотрите! – забежал впереди нее Антон Петрович и, подняв ногу, стал демонстрировать Василисе прорехи на штанине. – Это не люди! Это вандалы! Варвары!

– Тише, Люсю разбудите. И уберите от меня вашу ногу. Что вы ей, право, мне прямо в лицо тычете! – не выдержала дама.

– Так Люся спит? А я спешил поделиться с ней своим горем, – шмыгнул мужчина мясистым носом, потом рухнул на табурет и одним движением, пребывая в расстроенных чувствах, вылил в себя весь Василисин чай. – Понимаете, меня ведь побили.

Василиса не знала, что делать со столь ранним пришельцем. По идее ей надо бы накраситься, но тот прочно сидел на кухне, а оставлять гостя одного она считала неприличным.

– Сейчас я разбужу Люсеньку, и вы еще успеете ее огорчить, – поднялась она и поспешила в спальню.

– Люся, просыпайся. У нас на кухне сидит побитый Антон Петрович. Иди.

Люсе пришлось проснуться.

– Меня не поняли, – хлюпал за столом бизнесмен. – Представляете, вчера был концерт Кукушкиной, ну и я приготовился как следует. Накупил всякой ерунды – помады дешевенькой, по десять рублей, клипсы разные, браслеты, даже на лифчик разорился, он у меня должен был самый большой куш сорвать.

– Ну и что, сорвал? – зевнула Люся."

"– Ага! Сначала фанаты кукушкинские меня чуть не растерзали, а потом… Я и не понял ничего… Подходит ко мне какой-то хлипенький пацан и говорит: «Ты, что ли, дядя, здесь кумиров по кускам продаешь?» Ну, я ему честно: «Я! Какой кусок надо?» – «А сейчас кем торгуешь?» – «А ты на кого пришел? Песни кукушкинские слушать? Вот и покупай от своего кумира клок. Например, пожалуйста, лифчик, прямо со звездного тела!» Что тут с пацаненком сотворилось! Визжит, будто его режут: «Мурло! Спекулянт! Барыга! Я никогда такой дряни не таскал!» А я возьми и скажи: «Так ты купи и таскай сколько хочешь…»

На этом месте своего рассказа Антон Петрович как-то задавленно всхлипнул и затем только продолжил повествование:

– После моих слов началось такое, что не знаю, как и выбрался. Кумир-то вчерашний, оказывается, не Кукушкина, а Кукушкин! Он вообще мужик, оказывается, а я там со своим лифчиком… Не вник я, когда смотрел на афиши. Правда, на них все так раскрашены, что тебе мужик, что баба, ну и не усмотрел разницы, а оно вон как вышло.