Император деревни Гадюкино

Лаяла на посторонних, пыталась прокусить шины желтыми клыками, добрый волшебник за преданность превратил тебя в женщину, но иногда твою душу охватывает ностальгия, и ты бежишь в гараж.

– Отстань, – простонала я, – меня выбросили из автомобиля, я ударилась головой и потеряла сознание.

– Вау! – обрадовался Макс. – Да ты круче любого суперагента! Вывалилась на шоссе, вцепилась мертвой хваткой в бампер и волочилась за машиной до парковки! Круто! Снимаю шляпу, мне такой фокус проделать слабо. И, что интересно, никаких ужасных ран, содранного скальпа или выбитых зубов у тебя не наблюдается. Киса, ты биоробот?

Неожиданно мне стало обидно.

– Дурак! Лидия вытолкнула меня прямо здесь!

– А ну пошли на улицу, расскажешь о своих приключениях, – велел Максим.

Я неконфликтный человек, в любом споре пытаюсь найти консенсус, который устроит обе стороны, и готова признать правоту противника. Но, к сожалению, с детства не терплю, когда кто-то отдает мне приказы. Если сказать:

«Лампочка, будь добра, сгоняй пешком в Африку за плодами растения тумбу-мумбу», – я обязательно выполню просьбу, но, если услышу фразу: «Немедленно отправляйся в булочную за хлебом», – сделаю вид, что оглохла, и даже не пошевелю пальцем.

Мои родители великолепно знали о психологических особенностях дочери и никогда не беседовали со мной как сержант с новобранцем. Мама заставила меня поступить в Консерваторию и провести несколько лет в нудном изучении арфы при помощи одной фразы:

– Доченька, я мечтаю видеть тебя в составе симфонического оркестра. Девочка – музыкант, вот самое большое счастье.

Ну и как можно было лишить мамулю радости! Но Максим плохо знаком со мной, поэтому он повторил:

– Марш на улицу.

– Ни за что! – тут же отреагировала я, хотела покачать головой, сделала одно движение и увидела стаю черных бабочек перед глазами.

– Коза упрямая, – вздохнул Макс и поволок меня на воздух.

Выслушав пересказ моей беседы с Лидией, Максим спросил:

– Как думаешь, была бы тебе благодарна Нина Олеговна, узнай она, что ты нашла ее убийцу?

– Да, – не колеблясь ответила я. – Теперь я чуть больше понимаю Пронькину, знаю, что для нее и мужа основным в жизни был безупречный имидж. Если женщина с такими жизненными принципами решилась на откровенный разговор с посторонним человеком, значит, она ощущала большую опасность. Нина Олеговна, как умела, попросила у меня помощи, а я ее не поняла. В гибели Пронькиной есть и моя вина.

Макс сорвал травинку.

– Петушок или курочка?

– Что? – не поняла я.

– Ты в детстве не играла с подружками? – удивился Максим. – Вы не срывали метелочки с травы, задавая этот вопрос?

– Летом я всегда гуляла за руку с мамой, до студенческих лет, – нехотя призналась я.

Макс щелкнул языком.

– Бедняжечка.