Гадюка в сиропе

– Слушай, парень, – не выдержал один из народных заседателей, простого вида мужчина с тяжелыми рабочими руками, – скажи прямо, спал ты с этой бабой, то есть подсудимой?

– Нет, конечно, – фыркнул парень, – зачем мне старуха? Девчонок полно!

– Я докажу, докажу, – закричала Алена, вцепившись побелевшими костяшками рук в перила загончика, где стояла скамья подсудимых. – Пусть ремень расстегнет. У него на теле, над пупком родинка есть крупная. И как же я про нее узнала?

– У вас есть родинка? – спросила судья.

Рая онемела. У Степана на животе и впрямь была крупная, похожая на вишню отметина."

"Но парень, ничуть не изумившись, в мгновение ока задрал рубашку и расстегнул ремень. Раиса почувствовала легкое головокружение. Улика исчезла, кожа была безупречна.

– Немедленно застегнитесь! – строго велела судья.

– Он ее свел! – закричала Алена. – У него еще на половом члене мелкие такие родинки, россыпь, как веснушки.

– Просто черт-те что! – возмутился Степан и начал снимать брюки. – Сейчас покажу, но только чтобы после этого она от меня отвязалась.

– Прекратите! – остановила его судья. – Хватит живота, а вы, Криволапова, придумали бы что-нибудь повесомей. И вообще, объявляется перерыв.

ГЛАВА 26

Домой Разины ехали молча. Первым не выдержал Виктор:

– Слышь, сына, а куда твоя родинка подевалась?

– Мешала мне очень, – спокойно пояснил парень, – все бельем ее натирал, потом кровить стала. Ну а у Ленки мать хирург. Она и удалила, чик – и все!

– Что же ты нам не сказал?

– Дело-то ерундовое, две секунды заняло, я и забыл.

После ужина Рая тихо спросила:

– Откуда Алена узнала про твою отметину?

– Я сам сначала удивился, – развел руками сын и потом сообщил:– Помнишь, я окна первого мая мыл? Так Алена Михайловна за сахаром забегала, а я в одних плавках был.

Раиса Андреевна со вздохом опустилась в кресло. Такое простое объяснение не пришло ей в голову. Более того, она хорошо вспомнила тот день: стоящего на подоконнике Степу и Алену с пустой сахарницей в руках.

Криволаповой дали десять лет и отправили куда-то в Коми. Разина вздохнула свободно. Правда, один раз ей пришла в голову простая мысль: а почему Алена оговорила именно Степана? Не проще ли было назвать имя настоящего любовника? Но ее сомнения рассеял Виктор:

– Небось хахаль ейный женат, да при чинах, за аморалку по головке не погладят, вот и додумалась.

Рая обрадовалась. Слава богу, на все вопросы находились простые и ясные ответы. Промелькнул семьдесят девятый год, настал восьмидесятый, олимпийский. Не успели начаться спортивные соревнования, как Разиным вновь позвонили из органов.

На этот раз дело оказалось слишком серьезным. Один из спортсменов пожаловался на кражу наручных часов.