Гадюка в сиропе

Слава Самоненко, который начинал вести дело об убийстве, сообщил всем интересантам, будто Кондрат покончил с собой. Версия прижилась, газеты долго обсуждали причины страшного поступка писателя. Потом, словно змеи, поползли слухи о том, что литератора убила жена, и снова бульварные издания кинулись обсюсюкивать новость. Но ни разу никто не упомянул о Ванечке. Так кто мог рассказать нашему бандиту правду? Или он знал ее с самого начала? Мучаясь вопросами без ответов, я отправилась спать."

"Будильник прозвенел в половине седьмого. Я села на кровати и затрясла головой. Может, не ездить к Маргарите? Спать хочется безумно. И потом, кажется, версия о виновности Степана Разина дает трещину. Просто подловатый мужик… Мне нужно срочно заниматься Андреем! Но руки уже схватили джинсы. Ладно, съезжу к Рите, узнаю телефон Раисы Андреевны, для очистки совести побеседую с ней и забуду про отработанную версию…

Но на площадке перед квартирой Маргариты меня поджидал сюрприз. Деревянную, ободранную дверь пересекала узкая бумажная полоска с печатями. Соседняя же дверь была нараспашку открыта, я видела, как в коридоре снуют женщины, одетые в черное. Так, понятно, хоронят несчастную Галину.

Я вытащила сигареты и прислонилась к перилам. Тут же высунулась востроносенькая тетка с простоватым лицом:

– Вы с работы? Входите, входите.

Я проследовала за ней и, снимая куртку, пояснила:

– Нет, просто знакомая.

На кухне мне вручили нож и велели резать овощи для «Оливье».

– Ужас какой, – причитала востроносенькая, назвавшаяся Надей, – вот беда так беда, дети сироты остались, муж прям черный весь. Они ведь с восемнадцати лет вместе, знаете?

– Галя рассказывала, – кивнула я.

– Ну зачем она за тортом пошла, – убивалась Надя.

– За тортом?

– Вы не знаете? Галочка хотела к чаю сладкого купить и отправилась в «Лимонадный Джо», ресторанчик на соседней улице, там отличная выпечка. А тут машина!

Мы помолчали, и я осторожно спросила:

– А с соседкой что приключилось?

Надя махнула рукой:

– Маргарита – алкоголичка, вконец опустившаяся баба. Галечка, добрая душа, подкармливала ее из жалости, одежонку давала. А потом я ей и посоветовала. Пусть Ритка дарственную на квартиру напишет, чего зазря деньги переводить. Ну и оформили все, как положено. Галя взяла пьянчужку на полное обеспечение за жилплощадь для дочери. Удобно как, на одной лестничной клетке, и вместе, и врозь, редкий случай для Москвы. Галечка все говорила: «Вот внуки пойдут, так не придется мне мотаться из конца в конец». Не дождалась внучков-то.

– С соседкой что? – повторила я вопрос.

– Водки нажралась, а та фальшивая, – пояснила Надя, – долго не мучилась, померла.

– Когда?

– Да вчера, – равнодушно сказала она, – квартиру и опечатали.