Гадюка в сиропе

 – Мы купили пудру в специализированном магазине…

– Надо внимательно читать инструкцию, а там написано, что эта присыпка может быть нанесена на шерсть только на короткое время, допустим, для выставки. Животному ни в коем случае нельзя давать вылизываться, а потом следует выкупать собаку.

Я горестно вздохнула, мы оставили блестящего Рамика в таком виде на ночь, и он теперь страдает исключительно из-за нашей глупости.

– Не покупайте всякую дрянь, – отрезала Разина, повернулась, подошла к шкафчику с лекарствами, потом глянула на меня, и в ту же секунду я вспомнила, где ее встречала.

– Вы живете в 4-м Эльдорадовском? – невольно вырвалось у меня.

– Да, – подтвердила она и спросила неуверенно: – Вроде мы встречались. Вы тоже там живете?

– Нет, – быстро ответила я. – Скажите только, вы знаете, где Степан?

Светлана Павловна изменилась в лице, но недрогнувшим голосом ответила:

– Знать не знаю никакого Степана!

– Но фамилия-то у вас Разина, – настаивала я.

– Подумаешь, – фыркнула она, – мало ли на свете Разиных, а уж Степанов небось сотни!

– С чего вы подумали, что у Степана фамилия Разин? – тихо спросила я.

Светлана Павловна прикусила нижнюю губу и перевела разговор на другую тему:

– Давайте собаке два раза в день по пять капель, вымойте пса, к вечеру, думаю, он будет здоров. А сейчас, извините, у меня очередь.

– В коридоре никого нет, – успокоила я ее.

Светлана Павловна покраснела:

– Незнакома я со Степаном, Разин был мой отец, отсюда и фамилия.

Я пошла к двери, но на пороге обернулась:

– Одна молодая женщина, кстати, имеющая четырехлетнего ребенка, сейчас сидит в тюрьме по ложному обвинению в убийстве. Мне кажется, что свет на запутанное дело может пролить Степан, вот я и ищу его, правда, пока безрезультатно. Может, если вам станет жаль невинно пострадавшую и вы припомните, где Степан, вот, возьмите, это номер моего телефона…

– Погодите, – тихо сказала Светлана Павловна. – И что грозит той женщине?

Я пожала плечами:

– Лет десять вкатят как минимум.

– А в чем ее обвиняют?

– В убийстве своего мужа.

– Пройдемте, – пробормотала она.

Мы вышли в коридоре, ветеринар повесила на двери табличку: «Перерыв. Работает 12-й кабинет».

В маленькой комнате, где с трудом уместились стол и четыре стула, она включила чайник, вытащила кофе, две кружки и пачку печенья. Я терпеливо ждала развития событий. Наконец докторша наполнила чашки и с чувством произнесла:

– Бабы дуры. А пока есть такие идиотки, как я и ваша подруга, то мужики, подобные Степке, будут процветать. Любитель чужими руками жар загребать! Я ведь из-за него три года в лагере провела, а он…

И она махнула рукой.

– Как же вы туда попали? – изумилась я. – Сделали-то что?

– В том-то и дело, что ничего! – выкрикнула Светлана Павловна.