Макияж для гадюки

Но теперь Александра была одинока, она была совершенно свободна, и Виктория уже захотела этой свободы. Но отдать Вениамина обратно, вернуть его Александре значило бы признать свое поражение…

Это был какой-то заколдованный круг!

Виктория Юрьевна решила отложить эти бесполезные и утомительные размышления до более удобного случая, а пока заняться самым насущным – собственной внешностью. Она осмотрела свое лицо, привычно пришла в ужас от его состояния и вспомнила, что у нее есть замечательный крем фирмы «Ликофарм», выигранный во время рекламной акции. Об этой косметике рассказывали настоящие чудеса, но Виктория все не могла собраться, изучить инструкцию и начать курс. Ведь применение таких косметических средств, как и применение лекарств, должно быть регулярным…

Она открыла золотистую коробочку с характерным черным трилистником, вытащила из нее листок с инструкцией и начала читать, но в это время из коридора донесся грохот и истошный вопль.

Виктория вздрогнула, выронила коробочку и бросилась на помощь.

Вениамин стоял возле распахнутого стенного шкафа, до колен засыпанный вывалившимися оттуда старыми журналами, коробками из-под обуви, кастрюлями. Он был бледен как полотно, правую руку держал высоко поднятой. Из указательного пальца капала кровь.

– Виктошенька, – воскликнул он голосом зверски замученного, но не выдавшего своих соратников партизана, – у нас ведь где-то есть йод? Ты видишь, у меня кровотечение.

Вика тяжело вздохнула и отправилась на кухню за пузырьком йода.

– Скорее, если можно! – простонал муж. – Боюсь, как бы у меня не началось заражение крови.

Виктория капнула на царапину йода и осведомилась:

– Чем это тебя так угораздило?

– Вот этим! – Венечка кивнул на осколок хрусталя. Виктория Юрьевна узнала один из бокалов, которые привезла в прошлом году из Карловых Вар.

Отчего-то Александре они очень не понравились, она сказала, что это верх безвкусия, и Виктория Юрьевна засунула коробку с хрусталем в стенной шкаф, чтобы по забывчивости не поставить их на стол, когда Александра, тогда еще со своим мужем Венечкой, приходили к ней ужинать. Теперь же в душе Виктории Юрьевны происходила переоценка ценностей, бокалы показались очень красивыми, их стало безумно жалко.

– Ты разбил все? – осведомилась она, закипая.

– Тебе какие-то пошлые стекляшки дороже моей жизни! – жалостно всхлипнул Вениамин. – Может быть, я истеку кровью… ты же видишь, что кровотечение не останавливается, но тебя, конечно, волнуют только эти дурацкие бокалы!

Действительно, на его пальце выступила еще одна капля крови.

– Не такие уж они дурацкие, – обиделась Виктория.