Макияж для гадюки

 – Я всегда это знал! И вообще, ты отличная хозяйка, в доме у тебя всегда чисто и уютно. Какая-то такая атмосфера радушия, готовности помочь… поддержать в трудную минуту…

Александра Сергеевна мысленно усмехнулась: Венечка, как всегда, в своем репертуаре. Сытно поел, получил приток энергии и начал болтать.

– Раньше я тебя не ценил, – продолжал разливаться Венечка, – я относился к тебе не так, как ты этого заслуживаешь…

Александра Сергеевна отвернулась к раковине и пустила горячую воду, потому что у нее внезапно задрожали руки. Может быть, все еще можно переиграть? Приголубить сейчас Венечку, он с удовольствием останется у нее. Его нужно только вкусно кормить и обихаживать, и тогда он никуда не денется. Но нет, тут же сказала себе Александра Сергеевна, у нее было время как следует подумать и принять решение. Раз она начала дело, она обязана довести его до конца, она всегда так поступала.

Когда Александра Сергеевна повернулась к бывшему мужу, руки ее не дрожали, глаза смотрели спокойно, и голос был тверд, как обычно.

– Вот что, дружочек, – сказала она, – ты должен идти к Вике. И постарайся быть с ней помягче, внимательность прояви, приласкай. У нее трудный период, я же тебе объясняла.

– Александра! – пламенно воскликнул разошедшийся Венечка. – Ты святая женщина! И как это я раньше не замечал?

– Не качайся на стуле, – заметила на это бывшая жена, – ножки могут подломиться, и ты ушибешь поясницу.

Секретарша Тося сидела за столом в деканате и чуть не плакала. Только что ей позвонила Татьяна Зосимовна и встревоженным голосом сообщила, что красные пятна, которыми накануне покрылся ее внук Митька, не только не прошли, но стали еще ярче, так что придется Тосе и сегодня самостоятельно справляться со всеми текущими делами.

«Ну ты ведь девочка сообразительная, – не очень уверенно проговорила Татьяна Зосимовна, прежде чем повесила трубку, – как-нибудь справишься!»

И вот теперь перед ней стояла старая грымза Варвара Симеоновна и шипела, как кобра, у которой только что наступили критические дни:

– Я же, кажется, сказала вам, милочка, что принимать экзамены в двести восьмой аудитории не могу… если у вас, милочка, проблемы со слухом – обратитесь в поликлинику… я вам вчера об этом сказала, но вы даже не подумали что-то сделать! Вы опять выделили мне двести восьмую! Я не намерена дольше терпеть это издевательство! Я буду поднимать вопрос перед администрацией!

– Но больше нет ни одной свободной аудитории… – попыталась оправдаться Тося. Это, несомненно, было ее ошибкой. Варвара Симеоновна, казалось, только этого и ждала.

– Что значит нет! – взвизгнула старуха.