Не гадайте на любовь

Потом тетя Шура пыталась давать уроки игры на фортепиано детям жителей нашего поселка, но и эта затея провалилась. Мальчик из очень состоятельной и с виду благополучной семьи умудрился во время урока открутить у инвалидного кресла одно колесо, и Александра Владимировна упала. В тот момент дома, кроме нее самой и ее шкодливого ученика, никого не было. Подросток сбежал, оставив пожилую беспомощную женщину на полу. Вечером к Вадиму пришел его отец и сказал, что ребенок получил тяжелую психологическую травму, поэтому больше заниматься с парализованной учительницей не будет. Слух об этом происшествии распространился по поселку, и дети стали придумывать новые и новые пакости. Кто-то прикрепил плакат непристойного содержания к спинке инвалидного кресла, кто-то привязал кресло к ножке рояля… Здоровые дети богатых родителей оказались очень жестокими по отношению к пожилой учительнице с ограниченными возможностями. Она приняла нелегкое для себя решение отказаться от этих уроков. Теперь ситуация была другой — ее ученики были такими же, как и она, инвалидами. Они общались на равных…

Дождавшись, когда Ромашкина наконец-то сделает паузу, я спросила:

— А Вадим дома? Я хотела кое-что у него уточнить.

— К сожалению, сына нет. Он уехал в командировку. Вернется только в середине той недели.

— Действительно, жаль. Извините, что побеспокоила. До свидания! — Я прервала связь, не дав Александре Владимировне продолжить свои словоизлияния.

После общения с Ромашкиной меня потянуло к музыкальным экзерсисам. Я вынула из футляра саксофон и стала играть джазовые пьески. Во время игры на саксе я имела обыкновение продумывать планы моих мстительных операций. Вот и сейчас я думала о том, как бы наказать Анисимову с Нефедовым. Эти изверги, другого слова я просто не могла к ним подобрать, воспользовавшись беспомощностью пожилых людей, сначала травили их нелицензированными препаратами, а затем практически бросили их в топку. Если бы Тищенко не открыла запасной выход, то Анне Петровне не удалось бы совсем никого спасти. Было бы логично заставить эту парочку почувствовать себя беспомощными, чтобы все, кому не лень, пинали их ногами. Но как же сорвать с них защитный панцирь? Мне были известны только три места, где человек, некогда обремененный деньгами и властью, становился наиболее уязвимым, — это тюрьма, дурдом и улица."

"Мне не трудно было представить Нефедова в робе заключенного, в пижаме пациента психиатрической клиники и в обносках бомжа. Казалось, что ему все к лицу. Но чему же отдать предпочтение? Какой костюмчик все-таки подходит ему больше? Степан физически крепок, так что, оказавшись на зоне, он, скорее всего, сможет за себя постоять.