Инферно Габриеля

Мы с тобой не подростки, которые вспоминают об этом лишь потом. Обычно женщины принимают противозачаточные таблетки. Я думаю, ты уже что-то принимаешь, поскольку у женской физиологии свои воззрения на девственность, и они отличаются от моральных принципов. Однако я должен тебе сказать, что со мной тебе не понадобится принимать противозачаточные средства.

Чувствовалось, она не понимала, к чему он клонит.

— Джулианна, у меня не может быть детей.

Джулия моргала, ожидая его дальнейших слов.

— Наверное, я должен был заговорить об этом раньше. Вдруг ты мечтала о детях?

Она ответила не сразу:

— Если честно, сама не знаю. Тут одного желания мало. Нужно учитывать наследственность. Для меня такие слова, как «муж», «ребенок», всегда были чем-то абстрактным.

— Я не верила, что встречу мужчину, способного меня полюбить. Кому нужна слабая, застенчивая, холодная женщина?

— Что ты говоришь? — засмеялся Габриель, целуя ее в щеки. — Ты необыкновенно сексуальная. И уж точно не слабая.

— Тебя, наверное, огорчает неспособность иметь детей, — сказала Джулия, теребя лацкан его куртки. — Но таких случаев очень много. Сколько пар не могут зачать ребенка.

— У меня… совсем иная ситуация, — признался Габриель, и она почувствовала, как напряглось его тело.

— У тех пар — естественное бесплодие.

— И у тебя тоже. А разве бывает другое?.. Наверное, бывает. Например, после ранения или какой-нибудь травмы. — Джулия нежно погладила его по щеке. — Ты очень переживал, когда узнал об этом?

Он вдруг схватил ее руку и отвел от своего лица.

— Нет, Джулианна, я испытал облегчение. Это не было внезапно свалившейся на меня новостью.

— Тогда я ничего не понимаю.

— Когда я прошел курс лечения от наркомании, я решил подвергнуть себя добровольной стерилизации.

— Зачем ты это сделал? — спросила она, с трудом сглотнув стоявший в горле ком.

— Такие, как я, не должны давать потомство. Я тебе рассказывал о своем отце. И о том, в какой трясине находился сам, когда сидел на наркотиках. Я чувствовал: что-то во мне непоправимо сломалось. И тогда я принял решение: от меня не должен родиться ни один ребенок. Никогда. — Он смотрел ей в глаза. Пристально. Даже пронзительно. — Увы, я тогда не подумал о тебе. Теперь я почти жалею о своем решении. И все же, Джулианна, так лучше. Поверь мне. — Его тело напряглось и застыло, словно он ожидал нападения. — Не удивлюсь, если после этого ты откажешься продолжать отношения со мной.

— Габриель, подожди. Я должна… переварить то, что ты сказал.

Он отодвинулся и закутал ее в одеяло. Джулия вдруг поняла: его признание было следствием, а не причиной. Полуправдой, но никак не истинной тайной его отчаяния. Были какие-то более серьезные события, чем его наследственность и наркотики.