Инферно Габриеля

Она еще надеялась, что Пол все не так понял. Однако реакция Габриеля доказывала обратное.

— Как ты мог? — прошептала Джулия.

— Давай не здесь. Ты вся дрожишь. У меня такое ощущение, что тебя может вытошнить.

— Почему ты не отвечаешь на мой вопрос?

— Джулианна, мне сейчас всего важнее твое благополучие и нормальное самочувствие. Я не буду отвечать ни на какие вопросы, пока не удостоверюсь, что ты нормально себя чувствуешь. Но если тебя вывернет, я постараюсь, чтобы ты не запачкала волосы.

— Не волнуйся, меня не вывернет, — устало возразила Джулия. — К сожалению, она не первая женщина, у которой я вызываю определенный интерес. Мне вообще было бы на нее наплевать. Но мне больно, что ты что-то скрываешь.

— Джулианна, если я начну тебе о ней рассказывать, ты сама не захочешь слушать. Ты слишком чистое создание, чтобы пачкать твой разум.

— А почему ты позволил ей так откровенно и гадко заигрывать с тобой под столом? Возможно, она бы вообще не обратила на меня внимания. Но я почувствовала, что с тобой что-то происходит, и посмотрела в вашу сторону.

У Габриеля заходили желваки.

— Провокации — ее излюбленный прием. Она знала, что я не решусь поднимать шум. Я мог бы ее осадить. Я терпел лишь потому, что надеялся: она сосредоточится на мне и забудет про тебя. Как видишь, я оказался неправ.

— Габриель, почему я должна узнавать от Пола, что у тебя с нею были близкие отношения?

— Пол тебе рассказал?

Габриель выругался и стал тереть себе веки.

— Я вообще не ожидал, что она придет на мою лекцию. У нас с нею разные жизненные ценности. Исследовательские интересы тоже разные. Я несколько месяцев ее не видел. Энн — часть моего прошлого, которое ни за что не повторится, даже если бы мне было суждено жить вечно.

— Пол говорил, что она любит боль. Вы что, хлестали друг друга плетками?

Габриель до хруста стиснул кулаки.

— Не совсем так, но для нее боль — как наркотик. Могу сказать так: Энн была коварной искусительницей, а мне… а я попался на том, что она отличалась от всех прежних моих женщин, готовых любыми способами меня ублажать. Не хочу рассказывать тебе о ее мире. Это темный, мрачный мир, в котором нормальным людям нечего делать. Это ад, но не картинный, как у Боттичелли, а во всей своей неприглядности. Липкий, смрадный… Наши встречи происходили отнюдь не безоблачно. Однажды она… словом, она крепко меня разозлила. И тогда я дал ей попробовать ее же снадобья. На этом наши отношения прекратились. Она буквально вышвырнула меня из своего дома.

— И не однажды, — нехотя признался Габриель. — За это я ей и отплатил.

— Габриель, — всхлипнула Джулия. Габриелю показалось, что ему полоснули ножом по сердцу.