Инферно Габриеля

Я попытался загородиться презрительной насмешливостью, которая быстро превратилась в нечто саркастическое и злобное. Я тебе рассказываю все как есть. Не подумай, что пытаюсь оправдаться. — Габриель осторожно дотронулся до ее закушенной губы. — Ну что ты терзаешь губы? Они у тебя такие красивые… А за свою грубость я в тот день был очень жестоко наказан. Мне позвонил Скотт и сообщил о смерти Грейс. Он сказал, что она умерла, шепча мое имя, поскольку меня не было рядом. Он кричал, что я омрачил ей последние минуты жизни…

Джулия порывисто схватила его руку и поцеловала:

— Я тебе очень сочувствую.

Они целовались, перегнувшись через барную стойку, пока у обоих не затекли ноги.

— А я есть хочу, — первой не выдержала Джулия.

Джулия кивнула. От мыслей о вчерашнем кормлении ей стало жарко.

— Латте или эспрессо? — спросил Габриель, подходя к кофемашине.

— Пока я готовлю кофе, пожалуйста, поставь цветы в воду. В столовой, на буфете, есть хрустальная ваза. Можешь поставить ирисы на место вчерашних гиацинтов. Выбор целиком за тобой.

Джулия сходила за вазой.

— Ты вчера на ночь слушал музыку. Мне понравилась.

— Классическая музыка успокаивает. Надеюсь, тебе она не помешала.

— Ничуть. А почему ты выбрал ирисы?

— Флер-де-лис, — просто ответил он, ставя перед Джулией латте в чаше, как принято в Париже. — И потом, я знаю, что фиолетовый — твой любимый цвет.

— И еще, это мой любимый цветок, — застенчиво призналась Джулия.

— Мой, между прочим, тоже. Ведь это символ Флоренции. У ирисов есть еще одно символическое значение. Специально для тебя, — подмигнул ей Габриель и стал готовить завтрак.

Естественно, Джулия покраснела. Она сразу поняла намек. В Средние века ирис называли цветком Девы Марии, символизирующим непорочность. Своим подарком Габриель воздавал должное ее чистоте. Странное поведение для мужчины, мечтающего уложить ее в постель не только для совместного сна.

«А может, он действительно считает, что вначале мы должны стать друзьями?»

Джулия унесла цветы и кофе в столовую. Там она села и, потягивая душистый напиток, стала обдумывать, какие слова скажет ему, когда у них начнется разговор.

Вскоре к ней присоединился и Габриель. Он принес завтрак, сервировал стол и сел рядом.

— Buon appetito, — сказал Габриель.

Так вкусно она никогда не ела, разве что в Италии. Фрукты, шоколадный хлеб, ломтики багета, сыр трех сортов: бри, мимолет и горгонзола. Габриель даже украсил тарелки петрушкой и кружочками апельсина.

Потом Габриель поднял свой фужер и подождал, пока Джулия сделает то же самое.

— Это «Беллини», а не «Мимоза». Я решил, он тебе понравится больше.

Они чокнулись, и Джулия сделала маленький глоток из фужера. «У коктейля вкус искрящегося персика», — подумала она. Значительно приятнее, чем апельсиновый сок.