Инферно Габриеля

 — Я делаю жуткие, страшные глупости, когда бываю не в своем уме. Я очень боялся, что ночью… гадко обошелся с вами. Теперь я крайне сердит, но не на вас. На самого себя. Я очень высокого мнения о вас. Да, очень высокого. Иного и быть не может. Вы такая… красивая, невинная, нежная. Мне только очень не нравится видеть, как вы ползаете на коленях, будто… сексуальная рабыня. Разбили там что-то, разлили — и наплевать. Что вы каждый раз сжимаетесь, словно маленькая девочка, которую накажут? Помните, сколько самоуничижительных слов вы наговорили, когда я провожал вас из «Преддверия»? Мне потом было не отделаться от них. Так сделайте мне одолжение: перестаньте себя принижать в моем присутствии. Я этого просто не выдержу. — Габриель кашлянул, затем еще. — Честное слово, я не помню, что у нас там было с мисс Петерсон. Но я был круглый дурак, что потащил ее туда. Вы меня спасли. Спасибо, Джулия. — Он поправил очки. — То, что было прошлой ночью, больше не повторится. Вам пришлось выдерживать мои поцелуи. Наверное, я слюнявил вас своими пьяными губами… Простите меня за эту наглость.

Джулии захотелось плюнуть ему в лицо. Ей был противен сам звук его голоса, произносившего эти чудовищные слова. Он еще смел извиняться за самое лучшее, самое светлое и чистое, что подарил ей после этих шести лет! Он втоптал в грязь не только свои, но и ее поцелуи, и это ударило по ней больнее всего.

— Нашли что вспоминать, — холодно усмехнулась Джулия. — Я уже и не помню о таких пустяках.

— Пустяки? — мрачнея, переспросил Габриель. — Это были вовсе не пустяки.

Он задумался, стоит ли спросить ее о записке, и решил, что не стоит. Еще неизвестно, как это на нее подействует.

— Я вижу, в каком вы состоянии. Да и я не в лучшем, но вы хотя бы трезвая, чего я не могу сказать о себе. Давайте закончим этот разговор, пока он не завел нас в дебри. — Он говорил отрывисто, выбрасывая слова, как льдинки. — До свидания, мисс Митчелл.

Габриель распахнул дверь. Джулия вышла на площадку, но остановилась:

— Габриель, я забыла сказать вам одну вещь.

— Так говорите, — угрюмо буркнул он.

— Звонила Полина. Это было вскоре после того, как вы… отрубились. Я ответила на звонок.

— Ч-черт. — Он снял очки, почесал переносицу, потер веки. — Что она сказала?

— Назвала меня шлюхой и потребовала, чтобы я вас разбудила и передала вам трубку. Я ей ответила, что вы… в неразговорчивом состоянии. Она начала кричать. Тогда я выключила телефон.

— Она хоть сказала, зачем звонит?

— Надеюсь, вы ей не назвали своего имени? — (Джулия покачала головой.) — Слава богу, — выдохнул Габриель.

Джулия думала, что он сейчас извинится за этот звонок, а получается, он даже недоволен, что она расстроила его пассию. Ничего, пусть сам объясняется со своей любовницей. Пусть сам выворачивается.