Фурия (СИ)

Сделаем его через часик, когда она немного придёт в себя, — продолжает улыбаться доктор.

Он кайфует от того, что принес такую сногсшибательную новость.

Алекс хватается за голову, мечется из стороны в сторону, а потом плачет.

От счастья…

А мне рвёт душу от боли.

В сердце будто воткнулись тысячи осколков стекла.

Я потерял её… Навсегда…

Она не бросит отца своего ребёнка ради меня.

— Поздравляю, братишка, — слышу сквозь шум в голове голос Лимы, которая обнимает Гроу. — Иди к ней, — подталкивает его к двери.

Я вижу сквозь окно, как они радостно обхватывают друг друга и плачут вместе. Целуются. Что-то обсуждают и снова обнимаются.

Всё это словно ножом режет мою душу на ремни.

В груди сжимает, печёт. Болит, будто сердце вырвали.

Я не могу больше на это смотреть, выбегаю из больницы, в машину и, утопив педаль газа до упора, вылетаю с парковки.

Очухиваюсь только на пляже. На том самом месте, где она обнимала меня.

Меня… Не его…

— Ааа! — кричу, что есть мочи, сгребая руками песок.

Из глаз льются слёзы. Горячие, обжигающие кожу.

Почему то, что для одних радость и счастье — для других горе и боль?

Где эта грань?

Как теперь жить?..

Глава 61

Мужское общежитие не самое приятное место для посещения. Десятки пристальных взглядов похотливых подростков, посвистывание в спину и неприличные шуточки.

Тома нет в его комнате, сосед сказал, что он в общественном душе. Брезгливо веду носом, представляя себе это место.

Ненавижу такие душевые и бани. Даже в бассейнах отеля никогда не плаваю.

Итан, так зовут друга Гарнера, быстро исчезает, оставив меня одну в комнате, на прощание, одарив какой-то скабрёзной улыбкой.

Почему у них в этом возрасте в голове одна извилина, которая заточена только на мысли о сексе?

Сажусь на кресло у рабочего стола и разглядываю книги и тетради, лежащие на нём. Все по юриспруденции. Похоже, это стол Тома. Открываю его ноутбук. Брови ползут вверх от удивления.

На заставке — моя фотография. Захлопываю, чтобы не накручивать себя. Волнения противопоказаны.

Беру книгу, которая на столе лежит вниз обложкой. Стихи Блока. Мило… Про любовь читает.

Пролистываю страницы.

Опять куча пометок на полях.

На колени падает снимок. На нём мы в костюмах на Хэллоуин. Я помню этот момент, мы фотографировались в четвёртом, но он вырезал Алекса и Лиму, остались только мы вдвоём.

Из коридора доносится смех, дверь открывается и входит широко улыбающийся Том в одном полотенце на бёдрах. Смотрит в зеркало на стене, взъерошивает волосы и только сейчас в отражении замечает меня, сидящую в кресле.

— Сэл? — сильно удивляется.

— Добрый день! — окидываю его взглядом."

"Его фигура — завораживающее зрелище. Каждая мышца на теле словно вырезана из камня. Крепкий и рельефный.

Внутри поднимается волнение. Но я гашу его.