Фулл сайз. Только не в меня

В крови бурлит адреналин, выжигая все остальные мысли и чувства. – А Дашка? Она ведь стреляла в Веру. Она ее убила."

"– Твоя бывшая жена просто исчезла. Думаю ее Борис убрал. Зачем ему она теперь, груз лишний. Он осторожный, вдруг бы баба рот открыла. Скорее всего кормит рыб Дашка.

– Я уничтожу сначала их, а потом приду за тобой.

– Вот я и дождусь, когда ты приговор в исполнение приведешь. Ты только поспешай. У меня времени почти не осталось, – ухмыляется старый волчара. – Не ошибся я в тебе. Вера тебя любила. Я свою внучку знаю. Понял. Когда увидел, как она на тебя смотрела в театре.

Слова старика оставляют на моей душе незаживающие раны. Полосуют, словно ножами. Он понял, а я? Я когда понял, что не могу жить без моей чертовой Булки? Наверное тогда, когда впервые попробовал на вкус одуряющий бант. А может, тогда, когда увидел ее лежащую на асфальте в уродских белых колготках. Или когда смотрел на две рыжие головы, склонившиеся к детской раскраске. А может… Я никогда больше этого не увижу. И от этого хочется сдохнуть.

– Когда она маленькая была, говорила, что будет ждать принца на шикарном коне. Прискачет он за мной, говорила, и я сразу за него выйду замуж. А потом привела Славика своего. А принц из него, как из говна пуля. Мать ее такая же была. Никого не слушала, потому и кончила плохо. Я ее нашел в притоне, всю обдолбаную, не отходил. Позорище, дочь Боровцева дуба врезала в дешевом клоповнике в компании отбросов. Замял все, скрыл. Испугался, что и Вера по кривой дорожке пойдет. Ослеп просто, когда и она начала норов показывать. А когда узнал, что она в подоле принесла, одурел. Сто раз себя корил потом, да Вера гордая, не приняла меня в свою жизнь обратно. Не тебе меня судить, Ярцев, ты такой же. Девочкой не занимался, Веру гнобил. Ты ведь ей не сказал, что любишь? Нет, не сказал. Тебе нравилось ее ломать.

– Конь, – хриплю я. – Я знаю где Борька. Но он мой, слышишь?

– Твой. Я тут телефон тебе принес. Номер твой восстановили, мало ли. И вот еще.

Мне в руки ложится маленькое фото, на котором Вера в возрасте Маришки стоит на фоне странного домика, в ее руке букет ромашек, а за спиной разливается синевой речка. Вера счастлива. И она копия моей дочери. Точнее, Маришка ее зеркальное отражение.

– Спасибо, – выдыхаю я и закрываю глаза.

Я не знаю, сколько длится мой сон. Но за окном абсолютная темнота, когда я слышу вибрацию телефона. Интересно, кому я мог понадобиться в такое время. Говорить нет ни сил ни желания, но противное трещание жутко бесит.

– Алло, вы Ярцев? – голос говорящего мне незнаком. – Чуть нашел ваш номер. В интернете нет личного телефона. Пришлось звонить приятелю, он в базу данных влез. Неважно.

Мужчина говорит сбивчиво и меня жутко бесит, но что-то не дает нажать на кнопку сброса. Странный интерес.