Фронтовик. Убить «оборотня»

Софрон сделал неуловимый для непосвященного жест, проведя рукой с зажатой между пальцами монетой рядом с торцевой частью сумки стоящей рядом с ним пассажирки. Почти сразу, едва слышно за шумом, звякнула выброшенная на пол монета.

Хитер! Сумку разрезал и заточенную с одного края монету сбросил. Теперь при нем улик нет – ни бритвы, ни монеты. Осторожен!

Вагон слегка притормозил на повороте, вор качнулся и вроде невзначай слегка прижался к пассажирке. Прижался буквально на секунду, а потом стал протискиваться к двери.

Гиви скорчил на лице мину – вроде как от зубной боли. Его от вора отделяло несколько человек, а проход был узкий. Андрей понял: надо хватать вора за руку – что он и сделал, когда Софрон протискивался мимо него.

Надо отдать должное щипачу: он не вскрикнул, не заблажил, и ни один мускул не дрогнул на лице – просто выпустил из пальцев опущенной вниз руки кошелек. Бросил на пол при опасности для себя. Обыграл оперов. Потом широко, явно – издеваясь над Андреем, улыбнулся и сказал громко:

– Граждане, чей кошелек на полу валяется?

Пассажиры бросились проверять карманы и сумки.

Женщина, у которой только что разрезали сумку, закричала:

– Сумку порезали! Помогите!

Андрей наклонился и поднял с пола кошелек:

– Смотреть за сумкой лучше надо.

Софрон вышел из трамвая, следом за ним – Андрей и Гиви.

– Софрон, ехал бы ты из Москвы, – посоветовал он ему.

– А в чем дело, начальник? Я свой срок отмотал, в приговоре ничего не было за «сотый километр».

Иногда рецидивистам или антисоциальным элементам запрещалось находиться или проживать ближе ста километров от столицы.

В подтверждение своих слов вор достал из кармана тужурки справку, развернул ее:

– Отсидел по полной, перед законом чист.

Софрон демонстративно вывернул карманы – они были пусты. Да, задержать его не за что.

– Сам уедешь, или мы за тобой все время ходить будем, работать не дадим?

– Ладно-ладно, что вы ко мне пристали? Кошельков чужих у меня нет – да и своего тоже. Ухожу.

Быстрым шагом Софрон направился к набережной Москвы-реки, где была пристань для речных трамвайчиков.

– Идем за ним? – спросил Андрей.

– Бесполезно, он наши лица видел. Теперь он район города сменит или затихарится дня на три. Город большой, можно и за год его не встретить.

– Да, незадача… Я за руку его схватил – так он кошелек успел сбросить.

– Я же тебе говорил, что с карманниками бороться сложно.

До вечера они успели задержать с поличным подростка лет шестнадцати. Он работал сам, в одиночку, но опыта у него было еще маловато, и Гиви успел схватить его за руку вместе с кошельком. Так хоть день прошел не впустую.

Хотя Андрею было обидно: матерого карманника за руку схватил – и такой прокол.