Фронтовик стреляет наповал

– Хочешь одну штуку покажу?

В палату вошла медсестра.

– Говорили – на пять минут. А уже четверть часа. Ему отдыхать надо.

– Ухожу, ухожу.

Николай поднялся, достал из кармана половинку пятидесятирублевки.

– Вторая половина! Я уже в УГРО был, прикладывал. Сходятся!

– Вот к кому на встречу с золотишком Никандров шел.

– Точно! Теперь дело Болотникова – помнишь, на кладбище? – закрывать можно и нападение на постового. А еще гэбэшники свое розыскное дело закроют в связи со смертью разыскиваемого. Одни плюсы! Выздоравливай.

Феклистов ушел. Андрей припал к кружке с водой, очень хотелось пить. Утолив жажду, откинулся на подушку и уснул. Сказывалось нервное напряжение последних недель. А проснувшись, увидел на тумбочке рядом с кроватью несколько апельсинов. Редкость большая. Кто бы мог принести? Спросил вошедшую медсестру.

– К вам же приходили двое посетителей, вот один из них!

– Который?

Андрей о Феклистове подумал.

– В форме, строгий такой.

Удивлению Андрея не было границ. Неужто гэбэшник? Больше посетителей в форме не было. Раз так – после выздоровления надо зайти, поблагодарить человека.

– На словах что-нибудь передал?

– Сказал – витамины вам нужны.

– Угощайтесь.

– Что вы! Вам самому надо.

– Дети есть?

– Девочка.

– Вот ее угостишь.

Медсестра поколебалась, но искушение было велико, взяла один, сунула в карман.

– Спасибо.

– Девочке привет!

Апельсины появились в Москве перед Новым годом, а в Балашихе Андрей их не видел ни разу. Взял один, понюхал. Сразу детские воспоминания нахлынули. Мать, отец и он, все еще рядом, когда все были живы и войны в помине не было. Сентиментальным себя не считал, а сейчас слезы на глазах выступили.

Сколько жизней проклятая война унесла, сколько судеб поломала, скольких сиротами, калеками оставила! Да и сам он изменился. До войны мечтательным юношей был, а пошел на фронт, за считаные месяцы мечты и иллюзии ушли. Внешне слегка повзрослел, а внутри, особенно после разведки, совсем другой человек. Жесткий, беспощадный. А как романтиком остаться, если выживать приходилось под бомбами и снарядами, когда в рейдах глотки ножом резал немцам? Не все немцы по желанию в армию пошли, не все пытали, жгли.

Деформировалась душа. Вот сегодня убил Гурина. Враг, предатель, душегуб. А ничего в душе не шевельнулось, как таракана зловредного прихлопнул. На фронте взрослеют быстро, кто успеет. Там или ты врага убьешь, либо он тебя, без вариантов. С фронта уже тертым мужиком пришел, а внешне – молодой человек. Кто слаб на фронте был либо не под той звездой родился, там и остались, в сырой земле. На фронте в Бога, случай, Провидение начинали верить самые убежденные атеисты и скептики.