Фронтовик стреляет наповал

На планерке был?

– Щеглов за пятнадцать минут провел, наш отдел не трогал.

– Надо же! Иди, допрашивай подстреленного. Потом коротенько мне доложишь.

Палата, где лежал раненый, на четверых была. Тесно в больнице, многие палаты на десять человек. У двери постовой. Поздоровались, все же знакомые по службе. В палате Андрей попросил пациентов выйти. Все уже ходячие после операций, не первый день здесь. На койке молодой парень, лет восемнадцати-двадцати.

Андрей представился, удостоверение предъявил.

– Фамилия, имя, отчество?

– Каблуков Михаил Иванович.

Андрей начал заполнять шапку протокола, где год и место рождения, предыдущие судимости.

– Теперь поясните, при каких условиях получили ранение?

– Шел с товарищем по улице. Вдруг стрельба. Мне в ногу попали.

– Случайно шел?

– Ага.

– Будет врать. Товарищ твой в морге, а тебе повезло. А главарь вот ушел. Но бегать ему недолго. Зачем по хлебовозке стреляли?

– Это не я.

– А кто?

Раненый замолчал.

– В твои байки о том, что случайно проходил, ни я, ни прокурор не поверит. У дверей палаты – постовой. И выпишут тебя не домой, а в КПЗ. А потом суд и срок, причем солидный. За вооруженное нападение на представителей власти отмеряют тебе десяточку, и будешь ты деревья валить в Сибири или кайлом махать на Колыме. А главарь твой в стороне останется. Но слово даю – я его арестовывать не буду, пристрелю. За то, что товарища моего ранил, он в этой же больнице на излечении. Итак, слушаю.

Раненый отвернулся.

– В молчанку поиграть захотелось? А как теперь твоим родителям в глаза соседям и родне смотреть? Об этом ты подумал? Я в твои годы на фронте с немцами дрался, а ты по своим стреляешь. Стало быть, ты не лучше фашиста. Зря я тебя не застрелил, как подельника твоего.

Парень дернулся. Видимо, воспоминания не лучшие были.

– Кто второй? Ему ты уже не навредишь.

– Витька Киселев, в одном дворе живем… жили, – поправился он.

– Красиво жить захотелось? Ну и дурак же ты! Ладно, живи пока.

Андрей поднялся, собираясь уходить. Парень спросил:

– Вы правда, про Витьку?

– Разве я похож на шутника? Ты ранен, он убит. А бандюган главный сейчас себе других дураков ищет. Кличка у него какая? У людей имена, фамилии. А у уголовников клички, как у собак. Тьфу!

Допрос подозреваемого или обвиняемого – это не только юридическое действие, но еще и психологический поединок. Но увещевания не подействовали."

"Раненый говорить отказался. Сильно на него повлиял главарь, внушив ложные понятия о воровской чести, солидарности, братстве. Все блатные слова не стоили выеденного яйца. Андрей сам был тому многократным свидетелем, когда предводители банд в надежде получить меньший срок сдавали своих подельников.