Фронтовик стреляет наповал

Проверяют вокзалы, все злачные места. Легли на дно они, а не в Сочи. Затихарились и водку жрут втихую.

– Оглоблин свое дело сделал. Подельник мог уже от него избавиться.

– Мог, твоя правда. Но Оглоблин три ходки на зону имеет, тертый калач. Сам понимает, что от него избавиться могут, наверняка как-то подстраховался.

– Ага, прямо Арсен Люпен какой-то!

– А что ему остается? Надо по уголовным делам смотреть – в какой зоне сидел. Какой-то авторитет на зоне наверняка был. Не оттуда ли след тянется?

– Скорее бы уже запросы получить и архивные дела.

– Теперь уже в Новом году. Где праздник встречаешь?

– У Марии, дома.

– Тогда иди, – отпустил Николай. – До конца рабочего дня полчаса осталось. Женщины уже разбежались. Сам понимаешь – кухня, прическа.

И уже вдогонку, когда Андрей за ручку двери взялся:

– Меру только знай. Вдруг происшествие?

– Тьфу-тьфу, типун тебе на язык.

Андрей в общежитие сразу направился. Одежду почистил, сапоги надраил. Решил идти в гражданском, форма милицейская, пусть и парадная, – для официальных праздников: День Красной армии, годовщина Великой Октябрьской социалистической революции, день рождения вождя всех народов товарища Сталина.

Достал коробочку с подарком для Марии, открыл, полюбовался на брошь. Красивая, девушке должна понравиться. Бутылки по карманам куртки рассовал, встал перед зеркалом. Некрасиво, бутылка с шампанским карман оттягивает, куртка перекособочилась. За пазуху ее сунул, еще хуже. А в руках нести не лучше. Завернул шампанское в газету. Вот теперь порядок. Быстрым шагом по снежку. Погода новогодняя – тихо, редкие снежинки срываются, мороз по ощущениям градусов пять. Благодать! Сам не заметил, как добежал. Калитка не заперта, вошел, закрыл на щеколду, в дверь постучал. Открыла Мария, в домашнем халате, в фартуке, на голове бигуди под платком, руки по локоть в муке. Сразу видно – на кухне делом занимается. А из дома запахи умопомрачительные, слюни сразу потекли. Андрей носом потянул, пытаясь понять – пирожки с какой начинкой?

– Заходи быстрее, дом выстудишь. Раздевайся, в комнату проходи. Мы с мамой на кухне.

– Помощь нужна?

– Понадобишься – позову.

А как же дрова? В доме тепло, печь затоплена, дрова потрескивают в топке.

Андрей на кухню прошел, с мамой Марии поздоровался.

– Андрюша, вы пока отдохните, журнальчики полистайте, газеты. Кухня – дело женское.

Андрей в кресло уселся, удобно показалось. Радиоприемник включил. Музыка на всех волнах. И уснул позорно. Проснулся от прикосновения. Мария рядом стоит.

– Андрей, уже десять вечера. За стол пора. Старый год проводить.

– Всегда готов! – Андрей вскочил с кресла.

Стол уже был сервирован. Надо же, женщины рядом ходили, а он не проснулся даже, неловко как-то.