Фронтир. Том VIII. За Горизонтом

Часть зеленомордых массивные как качки. Только… выглядят странно, все мускулы словно бы неправильные.

«Герметичность скафандра нарушена!»

Я осмотрел себя… М-да, Марс ЭХО почти лом, но… хорошая броня, чтоб его! Ну да ладно, пока не применили вирусное или химическое оружие, мог бы тут и голым бегать. А пока… включить переводчик для трансляции наружу.

— Знаете, среди людей считается военным преступлением убивать раненых и врачей, разве что те направляют на тебя ствол. Но вот в чём проблема, вы бы убили. Истребили бы всё человечество при первой возможности, вы всегда этого хотели.

— И мы истребим, — пообещал кто-то, смотря на меня тёмными глазами. — Вы опасны и агрессивны. Ваш вид… инвазивный.

— Я бы с удовольствием поболтал, сиди ты в клетке, а так…

Я снял с пояса любимый игольник. Вольфрамовые снаряды уходили точно в черепушки.

— Надеюсь, армада возмездия оставит от ваших миров только прах. А я, пожалуй, внесу напоследок свою лепту.

Все ксеносы были убиты. Ну всё, теперь последний рывок! Видимо, десант их хорошо помял! Очень слабое сопротивление, как по мне!

В другом помещении, в которое прорываться пришлось с большим трудом и выкинув на это остатки энергоячеек, оказалась, видимо, палата для выздоравливающих. Они кинулись на меня с кулаками, что-то крича наперебой. Не помогло.

Я просто отпрыгнул, наградив каждого иглой в лоб. Интересно, что головы насквозь не пробивало! Это же какие бронированные у них черепушки, ведь эти иглы лицевые щитки скафов прошивают! Но плюс шестнадцать трупов из большого помещения, на лету сменив магазин.

Просто отлично! Я добил раненых, подчищая за десантом! Те, видимо, орудовали в основном рельсовыми карабинами, а у них слишком точечный урон для таких живучих гадов.

— Ну что, может, и весь корабль захватим⁈ Давайте, что-то я пока не впечатлён! Схожу, что ли, арсенал пополню! Если этот аугмент на полставки там всех раскидал, мы зажжём!

[Спустя 16 часов после сражения у врат]

Бертран Моро не спал уже больше суток, сидя перед тремя мониторами и окружённый ещё большим числом голограмм. В огромном кабинете единственными звуками были гул вентиляции, тихие щелчки клавиш, дающих тактильную отдачу, и тиканье винтажных, по-настоящему механических часов.

Зелёные глаза бегали по информационным сводкам и отчётам. Следуя командам нейроинтерфейса окна закрывались и открывались. Слегка смуглая кожа словно бы побелела, а в каштановых волосах проступило больше седины, которую не убирали для солидности.

Огромный символ ассоциации красовался за спиной текущего её президента, избранного советом управляющих. Кабинет на станции Свобода в системе Мемориал Люмьера был неприступной крепостью для многих опасностей. Но сейчас над ассоциацией висела угроза.