Фронтир

Лошадь, без сомнения, устала, и ей не удается в достаточной мере разогнаться, но тем не менее мужик в короткой кожаной куртке на меху довольно быстро приближается к Алексею.

Опять карабин вскинут. Человек в прицеле. Нужно стрелять. Черт! Черт! Черт! Ну хотя бы шугануть, а там Серега разберется. А-а-а, падла!!! Не в состоянии выстрелить в человека, до которого всего-то уже метров тридцать, Алексей выскочил из укрытия, все так же продолжая удерживать бандита в прицеле. Или не бандита? Совсем запутался.

– Стоять!!! Стоять или стреляю!!!

Всадник резко вскидывает руку, и Болотин отчетливо видит черный провал револьверного ствола, уставившегося прямо на него. Казалось бы, расстояние все еще метров двадцать, ну никак не меньше, но он видит все в деталях. Полыхнуло. Выстрел вышел каким-то сдвоенным. Левую руку ожгло огнем, отчего он выронил карабин и зажал рану. Бандит, нелепо взмахнув руками, вывалился из седла, подняв небольшое облачко рыхлого снега. Лошадь же пробежала дальше.

Ах ты… Ну ты… Ах ты падла. И он еще сомневался?! Да гасить его нужно было сразу. Ах ты тварь! Карабин так и валяется в снегу. Алексей делает несколько шагов, подбирает выпавший у поверженного Сергеем противника револьвер, взводит курок. Получай! Калибр у револьвера солидный, миллиметров десять, никак не меньше. Половину черепа буквально сносит, выплескивая мозги, загваздывая все ошметками и образовывая на белом снегу эдакий своеобразный кровавый нимб.

Взгляд на того, что лежит в полутораста метрах. Вроде не шевелится. Ну и хрен с тобой, золотая рыбка. Вот сейчас подберет карабин, подойдет и добьет. Потому как не хрен. Потому как человеческого языка тут не понимают.

Он подобрал карабин. Лошадь. Уставшее животное, более не понукаемое никем, практически без движения стояло всего лишь в двадцати метрах. До то ли убитого, то ли раненого бандита около двухсот. Ну не бросать же кобылу в самом-то деле.

Когда он подошел к лошади, то первое, что бросилось ему в глаза, это пухлые переметные сумки. Он, может, и не обратил бы на это особого внимания, если бы из-под клапана одной из них не выглядывал уголок какой-то бумажной пачки уж больно веселенькой расцветочки. Заглянул. Охренел.

Нет, он не ошибся. Это была скрепленная полосатой бумажной лентой пачка десятикроновых купюр. Если в пачке их сто, то это была тысяча крон ассигнациями. Рядом с ней пачка пятикроновых ассигнаций, трехкроновых, однокроновых. Во второй картина схожая, а еще на дне заметны какие-то странные бумажные свертки в форме цилиндров. Золотые кроны?"

"Голова поплыла. Это сколько же здесь?! Если учесть курс местной валюты… Да они самые настоящие богачи! Стоп! Спокойно. Главное, без шума и пыли. Потом все расскажет Сергею. Сейчас не стоит. Главное, чтобы Кафки ничего не узнали.